Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

Йохан не успел закончить, Леа резко развернулась и, не дав себе времени передумать, ударила его камнем по затылку.

Во взгляде Йохана мелькнуло удивление. Он пошатнулся и медленно осел на руль.

– Прости, – неловко прошептала Леа, выскакивая из машины.

Она искренне надеялась, что ей хватит времени разыскать и уничтожить договор прежде, чем Йохан придет в себя и отправится ее искать.

Леа неслась через лес по грунтовой дороге, едва успевая перепрыгивать выныривающие из-под ног корни деревьев. Ухабистый путь к памятнику впервые казался бесконечным, хотя за последние дни эта местность успела стать почти родной. Мелкие камешки скользили под подошвами и с тихим, мышиным шорохом скатывались вниз по насыпи, тревожно барабаня по листьям молодой весенней травы.

Дыхание сбилось, грудь жгло, но о передышке Леа даже не помышляла. Нужно успеть, пока Йохан не очнулся. Он-то наверняка бегает быстрее.

Наконец из-за крон деревьев показались стены часовни. Полная луна холодно освещала массивный каменный крест, венчающий крышу, и навязчиво напоминала кадры из старых фильмов про вампиров.

– Глупые суеверия, – шептала Леа, сворачивая на дорожку, огибающую часовню и ведущую прямо к стеле. Мысль о том, что Страж – тоже часть местного фольклора, она старательно отталкивала.

С момента ее последнего визита памятник не изменился: невысокая, но массивная стела из потемневшего от времени камня стояла на террасе между часовней и берегом Штарнбергского озера. На широкое, поросшее лишайником основание опирался восьмигранный столб с неглубокими нишами, в которых когда-то, вероятно, стояли лампады. Теперь там копилась пыль.

Наверху сияло металлическое распятие, наводя на совсем грустные мысли о бренности всего живого. Возможно, именно к этой частичке, связывающей берег Штарнберга с Богом, были обращены последние молитвы многочисленных жертв проклятого озера.

Леа замедлила шаг, переводя дыхание. Лес вокруг притих, будто отступил на несколько метров, оставив ее один на один с этим негостеприимным местом. Здесь даже воздух был иным – плотным и холодным. Прямо как в наполненном призраками гроте.

– Просто забрать документы, – в очередной раз подбодрила себя Леа. А потом Йохан, конечно, будет зол, может, даже в тюрьму посадит за нападение. Но, если он и правда полицейский и брат Райнера, есть шанс получить защиту от «Круга Тевтона».

Она обошла стелу по кругу. Лунный свет, словно лазерная указка, которой дразнят кота, скользил по выбитым надписям, по датам, по почти стершимся буквам. Леа провела ладонью по камню.

Пришлось ощупать надпись.

Девушка замедлила движение, и внезапно пальцы зацепились за неровность. Леа замерла. Потом нажала сильнее.

С глухим, едва слышным щелчком часть каменной плиты подалась внутрь. Узкая панель отъехала в сторону, открывая неглубокий тайник. Внутри лежала небольшая пластиковая папка-скоросшиватель, которую Леа много раз видела на столе в кабинете профессора Штайна. Непростительно небрежно он хранил такое сокровище. Ну да, видимо, прятать ценности действительно следует на самом заметном месте.

– Наконец-то, – выдохнула Леа и поспешно вытащила находку.

Она раскрыла папку, судорожно вытаскивая листы из файла. Даже без экспертизы, по состоянию бумаги было видно, что документам не менее ста – ста пятидесяти лет. Мирный договор Баварии и Пруссии с негласными приложениями вполне можно передать Йохану. Полиция, скорее всего, сможет использовать его против ордена в суде. Или как там такие дела решаются? А вот второй документ, Соглашение со Стражем, которым так ловко продали душу Людвига, надо уничтожить.

– Нашла? – равнодушно, с нотками грусти и досады прозвучало за спиной.

Голос заставил вздрогнуть и подпрыгнуть на месте. Леа резко обернулась – взгляд уперся в миниатюрную фигуру Анастасии Эдельранк. Эту копну огненных волос ни с чем нельзя спутать. Хотя черная водолазка, мотоциклетная куртка и простые темно-синие джинсы на моднице Стаси удивляли. Она не спеша спускалась по тропинке от часовни – той самой, по которой еще несколько минут назад бежала Леа. Выражение ее лица было странно отстраненным. Как в старые студенческие времена на коллоквиуме: тема известна, но абсолютно не интересна.

– Стаси! – выдохнула Леа с облегчением. – Слава богу, ты здесь…

Теперь Стаси стояла совсем близко. Слишком близко. И, прежде чем Леа успела что-то понять, папка вместе с вынутыми листами исчезла из ее рук.

– Эй! – растерянно воскликнула Леа. – Осторожнее! Этим бумагам цены нет!

– Конечно, – с тем же ровным безразличием кивнула Стаси, вчитываясь в расплывающиеся при блеклом свете фонаря строчки. – Вряд ли Штайн стал бы так возиться с чем-то малозначимым.

Тон подруги неприятно резанул. За последние дни Леа уже привыкла к ее часто бессмысленному щебетанию. А сейчас перед ней словно снова стояла та самая собранная, рассудительная Стаси из студенческих лет, внимательно читающая старинные письма.

– Значит, все это время орден присваивал себе деньги, обещанные Баварии за вхождение в состав объединенной Германии? – Брови Стаси недовольно взметнулись вверх. – Это же… сколько евро при пересчете осело в карманах?

Она нахмурилась, прикидывая сумму в уме, и на мгновение снова стала похожа на ту чудаковатую девицу, какой была последнюю неделю. Леа тут же расслабилась.

– Много, – кивнула она. – Но второй договор важнее. Именно из-за него до ордена не добраться. Вилли – он вовсе не Вилли. Он дух Людвига, понимаешь? Много лет назад орден провернул крупную махинацию, из-за которой душа короля оказалась в плену у вашего Стража. Пока Людвиг там, орден получает его поддержку. Есть шанс все исправить – нужно уничтожить договор…

– И что, за эти годы никто так и не сжалился над его величеством? – снисходительно хмыкнула Стаси. Новости ее будто не просто не шокировали – даже не удивили. В отличие от денежных вопросов.

– Мама хотела, – тихо сказала Леа. – Но Штайн убил ее. А я… понимаешь, Страж меня подловил. Условие освобождения – отказаться от желания, которое он предлагает. А я… мы с Вилли поссорились. Я высказала желание вслух. И Страж явился, чтобы исполнить его. Превентивно.

– Воспользовался силой ночи Белтейна? – на губах Стаси появилась горькая усмешка. – Понимаю…

– Но это все равно нечестно! – Леа ударила кулаком по поверхности стелы, и из раскрытого тайника посыпалась каменная крошка. – Мама была готова отказаться от всего, но ее убили. А Вилли… он ради нее даже сдаться хотел. Я знаю, вы с Райнером его недолюбливаете, но он хороший. И я видела, во что превратилась душа Штайна. Я не хочу такой судьбы для мамы и Вилли. Если уничтожить договор, они освободятся. Оба.

Леа подняла на подругу умоляющий взгляд.

– Стаси, ты должна это сделать. Ты сможешь. Пожалуйста.

Анастасия задумчиво молчала, глядя на ворох листов в своих руках. Словно принимала сложное решение. Лунный свет