Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Валли, я, – Райнер растерянно посмотрел на призрака.

– Я буду рядом, Райнер, – с улыбкой подбодрил Людвиг. – Спаси ее!

Его слова действительно придали сил побороть оцепенение. Он ведь больше не маленький мальчик, не умеющий плавать! Рванув замок куртки, он отбросил ее на траву.

Я ведь тоже тогда поплыл…

Колени подгибались от панического ужаса перед Штарнбергом, но Райнер лихорадочно избавился от ботинок и шагнул в ледяную воду.

От причала отвязалась туристическая лодка. Пожилые фрау на берегу расстроились. Они планировали водную прогулку. И я решил проявить благородство – догнать ее вплавь.

Озеро встретило Райнера колючим холодом, но он упрямо гнал себя вперед. Туда, где несколько мгновений назад под водой скрылась макушка Леа.

Глупец… Я и подумать не мог, что все подстроено.

Добравшись до нужной точки, Райнер огляделся, несколько раз глубоко вдохнул и нырнул.

Меня привели сюда для жертвоприношения, как племенного быка. Никаких милых фрау не было. Только переодетые люди Бисмарка, призвавшие Стража.

Чем глубже Фаст опускался, тем громче звенело в ушах. Райнеру даже показалось, что звон складывается в знакомую мелодию, но времени угадывать, что именно напевает Штарнбергское озеро, не было. Он отчаянно шарил руками в пустоте, пока пальцы наконец не коснулись мокрой ткани.

Сопровождавший меня врач… Бернхард, оказался смельчаком. Единственным, кто не предал.

Райнер удобнее перехватил бесчувственную Леа и, оттолкнувшись от вязкого дна, рванулся вверх.

Он оказался не готов пожертвовать моей душой ради власти ордена и погиб вместе со мной.

Достигнув поверхности, Райнер посмотрел в сторону берега. Там, у самой кромки, в свете огней полицейских машин все еще стоял король. Словно маяк, светящий кораблям, заблудившимся в буре. Осторожно придерживая Леа над водой, Райнер поплыл к берегу.

Вот что случилось тогда, Райнер. Знаю, тебе интересно. Все эти годы я выторговывал у Стража возможность исправить собственную ошибку. И он охотно играл со мной в эту игру. Но теперь все кончено. Когда костры Белтейна погаснут, моя душа окончательно станет пленницей Валгаллы. Я готов к этой жертве и прошу лишь об одном. Раздавите орден! Пусть я буду последним!

– Я все устрою, Вилли, – выдохнул Райнер, чувствуя под ногами твердый грунт. – И напишу об этом чудесный роман. Обещаю.

Глава 21

Прощание с Лоэнгрином

Леа, Леа, милая…

Солнце медленно клонилось к закату, запуская в кухню через накрахмаленную кружевную занавеску веселых солнечных зайчиков. Они шаловливо разбегались по старому дубовому столу, прыгали по чашкам и сахарнице, а после, словно испугавшись строгого оклика бабушки, прятались под добротный деревянный сервант. За окном царило лето, форточка стояла распахнутой, и занавеска чуть колыхалась от сквозняка. Комнату наполняли ароматы ванили, корицы и запах теплого дрожжевого теста.

– Куда? Вот плутовка! – засмеялась мама, шлепнув ее по пальцам полотенцем.

Приезжая к прабабушке Колетт, они всегда пекли булочки с сахаром и корицей для традиционного четырехчасового чаепития. Но Леа не любила ждать. Она улучила момент, чтобы стянуть у мамы кусочек пышного сырого теста. От того, как каждый раз бледнела бабушка, читая нотации про больной живот, тесто казалось еще вкуснее.

– Ты опять стащила, – притворно строгим голосом проговорила мама, но смешинки в глазах спрятать не смогла.

Она подхватила дочь на руки и, весело смеясь, закружилась с ней по комнате. Радостно, привычно.

– Ты моя, милая, – прощебетала Элиза. – Теперь мы не расстанемся. Никогда.

Странно. За окном – лето. В такие дни солнце и через стекло жарило так, что обжигало – у прабабушки всегда стояла невыносимая жара. Но Леа чувствовала, что пальцы коченеют. И даже объятия матери не грели, как обычно.

Леа нахмурилась и отстранилась. Обычно, когда они готовили, мама надевала фартук Колетт и рассказывала, как сама сшила его в детстве в подарок бабушке на день рождения. Фартук повторял цвета Баварии: белый, в крупную синюю клетку. Он всегда висел рядом с кухонной дверью, на гвоздике. А сейчас фартука не оказалось на месте.

– Мам? – неуверенно позвала Леа.

Мама улыбнулась и, поставив ее на пол, наклонилась ближе. Ее лицо показалось чуть размытым, как отражение в воде, по которому побежала рябь от брошенного камня.

– Все хорошо, – звонко сказала она. – Ты просто устала, милая. Поспи.

И в этот момент Леа вспомнила, где она.

Запахи исчезли. Стол, обернувшись лавиной воды, схлынул на пол. Кухня поплыла, вытянулась, рассыпалась темными пятнами.

Леа распахнула глаза.

Вокруг смыкалась вода. Темная, густая. Над ней – смутное колеблющееся пятно света, слишком далеко. Легкие жгло, тело наливалось тяжестью, а ноги тянуло вниз, ко дну.

Это не сон.

Она – на дне Штарнбергского озера. Разум заметался от осознания безысходности. Единственное, чего Леа хотела: снова уснуть, провалиться в беспамятство, но не терпеть эту жгучую боль и страх…

Удар под ребра девушка восприняла как продолжение мучений. Она всеми силами пыталась отбиться, но слишком ослабла. Неведомая сила потащила ее вверх.

– Ну дыши же… дыши… – настойчиво повторял голос, в котором отчетливо слышались истеричные нотки.

Дышать было страшно. Легкие саднило так, будто Леа не озерной воды наглоталась, а окунулась в ванну, наполненную бабушкиным фирменным раствором для очищения от ржавчины, который вместе с микробами способен убивать и нечаянно заглянувших в момент уборки домочадцев. Каждый вдох отдавался острым пульсирующим жжением, медленно растекающимся по всему телу.

– Леа, давай. – Почти отчаявшись, склонившийся над ней Райнер легонько хлопнул девушку по щеке. – Обещаю: позволю накормить меня этими вашими булочками с сырым фаршем и луком. Как их? Меттбретхен? Только не пугай меня так больше!

– Не самая сложная задача… – прохрипела Леа, но тут же захлебнулась кашлем и бессильно зажмурилась, уронив голову обратно на колени Райнера.

В голове кружились вертолеты – точь-в-точь как после студенческой вечеринки. Списав это на нехватку воздуха, Леа осознала главное: она лежит на траве у самой воды, промокшая и замерзшая, а ее зубы выстукивают партию на кастаньетах так рьяно, что это даже пугает.

– Давай, потихоньку, я помогу. – Райнер бережно приподнял ее и усадил, обнимая со спины. Сил сидеть самостоятельно у Леа пока не было. Да и общего понимания происходящего – тоже.

– Живая? – буднично поинтересовался еще один знакомый голос.

Йохан.

В его тоне даже слышалось искреннее беспокойство. Леа мысленно усмехнулась: она бы точно не стала переживать за человека, который накануне едва не