Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Возьму на работу, – весомо ответил Йохан. – По специальности. – Он вздохнул и продолжил: – В общем, Себастьяна раздражал Райнер, и он решил, что будет «полезнее» отдать его Стражу. Жертвоприношения для ордена – обычное дело.

– Он хотел убить собственного ребенка?! – ужаснулась Леа.

– Мы были инструментами, а не детьми, – отрезал Йохан. – Страж щедро платит за новых обитателей своего мира. А Райнер тогда плохо держался на воде.

– Так это ты меня спас… – резко выдохнул Райнер. – Почему не сказал?

– Это было частью сделки со Стражем. – Йохан отвел взгляд. – Когда я вытащил тебя, Себастьян пришел в ярость и попытался убить нас обоих. Но появился Страж и предложил мне награду за храбрость. Я попросил, чтобы Хофман больше никогда не мог причинить вред моей семье. В обмен пообещал молчать. В тот же день Себастьян исчез из нашей жизни. Маме я сказал, что он рехнулся и едва не утопил тебя. Для тебя мы придумали другую версию. Ты от шока мало что помнил.

– Надеюсь, любопытство удовлетворено? Пойдемте в дом. Мне нужно провести осмотр и написать отчет. А вам – переодеться.

Леа медленно поднялась, плотнее завернулась в плед и в последний раз взглянула на озеро. Первомайские костры на противоположном берегу все еще горели. Луна заняла центральное место на непривычно ясном небосводе, выстилая по воде ровную дорожку, ведущую прямо к прибрежным камням.

Помоги мне, девочка.

Мольба, колыхнувшись на дне памяти, больно резанула по сердцу. Леа вскинула голову и, глядя Райнеру в глаза, прошептала:

– Вилли… Те бумажки держат его. И маму. А костры Белтейна скоро потухнут.

Райнер наклонился ближе и ответил ей едва слышно:

– У меня есть идея.

Взгляд Фаста метнулся к Стаси. Он кивнул в сторону озера и вопросительно приподнял бровь. Девушка с легкой усмешкой скользнула ладонью во внутренний карман куртки и показала краешек зажигалки.

Райнер повернулся к брату.

– Йохан, эти документы. Ну, договоры. Они еще у тебя?

– Да, – озадаченно ответил Йохан, извлекая из внутреннего кармана пиджака свернутые листы. – А что?

– Как «что»? – спокойно отозвался Райнер. – Ты обещал, что я смогу их изучить. Для романа.

– Конечно, – кивнул Йохан. – Я сделаю копии.

– Никаких копий, – покачал головой Райнер. – Речь шла о том, чтобы подержать в руках оригиналы.

Он протянул ладонь и посмотрел на брата в упор. Несколько секунд молчаливого поединка – и Йохан со вздохом передал документы. Райнер быстро пробежал текст глазами, вернул несколько листов назад и кивнул Анастасии.

Леа успела заметить лишь вспышку – в воздухе мелькнула маленькая дамская зажигалка.

– Я отказываюсь, – громко произнес Райнер и быстрым шагом направился к воде. – Спасибо, Вилли. Удачи тебе.

Лист вспыхнул мгновенно, как сухая листва. Ветер подхватил пепел и понес его над лунной дорожкой. Там, где обугленные клочки касались поверхности, вода начинала сердито бурлить, жадно пожирая остатки прежних клятв.

Йохан кисло усмехнулся, но не двинулся, лишь бросил косой взгляд на Стаси.

– Герои. Сама будешь объясняться с начальством.

Стаси показала ему язык так искренне, что напряжение почти рассеялось.

Райнер приобнял Леа за плечи и пафосно произнес:

– Теперь Лоэнгрин свободен плыть к новым берегам.

Леа молчала. Она внимательно смотрела, как последние хлопья пепла тонут в озере, растворяясь в серебристом свете луны. Бурление стихло. Видимо, Страж удовлетворился завершением сделки и никаких дополнительных требований выдвигать не планировал.

Ветер доносил с другого берега аромат медленно затухающих костров. Ночь стала тише. И умиротвореннее.

– Наконец-то все закончилось, – прошептала Леа. Слова прозвучали неожиданно громко и звонким эхом разнеслись над водой.

– Конец одного, – мягко поправил Райнер, – всегда начало чего-то нового. Чего именно – выбор за нами.

– Даже не надейся, – отрезала Леа, выбираясь из его объятий. – Без вариантов!

Она быстро пошла вперед, оставляя Райнера в полной растерянности.

– Эй, ну все же хорошо закончилось. Мы можем…

– Мы не можем.

– Почему?

– Считай, что твой план сработал. Я обиделась и уехала домой.

– Ну Леа…

– Райнер, мы – разные. И я никак не могу определиться: хочу ли задушить тебя в объятиях… или просто задушить!

Голоса быстро удалялись в сторону гостевого дома.

– Как думаешь, чем это закончится? – с азартом спросила Стаси у неспешно шагающего следом Йохана.

– Она вернется к тихой жизни учителя истории и аспиранта. Он – и дальше будет доставлять мне хлопоты, влипая в неприятности. – Мужчина усмехнулся.

– А как же любовь, романтика? – расстроилась девушка.

– Не думаю. – Йохан покачал головой. – Надеюсь, что нет. Вдвоем они создадут в два раза больше проблем. Нам обоим.

– Можно вопрос? – Стаси остановилась и посмотрела на него в упор.

– Откровенность за откровенность, – кивнул он.

– Ты ведь узнал меня при первой встрече. Точно знал, чем я занимаюсь. Почему не устранил?

– Узнал, – не стал отрицать Йохан. – Маленькую настырную девчонку, которая ловко сбегала с собраний ордена и пряталась в лодках на пирсе, мешая мне читать. Я сразу решил, что из тебя получится отличный агент.

– Вот спасибо. – Стаси скривилась. – Из огня да в полымя.

– А ты почему не доложила Хофману или не пристрелила меня?

– Догадайся, – отвернулась она.

– Догадался. – Йохан тепло улыбнулся. – Что ж. Свой единственный шанс обрести абсолютную свободу ты упустила. Могла бы попросить у Стража защиты, пока была формальной владелицей документов.

Но Стаси лишь покачала головой.

– Не упустила, а подарила другому человеку. Вилли заслужил свободу.

– Значит, я в тебе не ошибся.

Йохан тоже бросил прощальный взгляд на Штарнберг и философски изрек:

– Красиво все же вышло. Не все истории так хорошо заканчиваются.

Спустя несколько часов, когда жители Берга досматривали самые сладкие предрассветные сны, посреди дорожки из серого гравия, ведущей к гостевому дому, возникла тонкая полупрозрачная Тень. Ее движения были настолько стремительными, что даже самый внимательный глаз не уловил бы присутствия постороннего – лишь легкое колебание воздуха. Игра света. Тень бесшумно скользнула по дорожке и юркнула в замочную скважину. Она и не думала нарушать покой обитателей дома – лишь убедиться, что все благополучно.

В ресторанчике на первом этаже горел свет. За тяжелым дубовым столом у окна сидела хрупкая рыжеволосая девушка. Растрепанная, с темными кругами под глазами, она крепко сжимала в руках снятую со стены рамку с пожелтевшей от времени фотографией и беззвучно рыдала. Высокий блондин, застывший в дверном проеме с двумя кружками кофе, наблюдал за ней с тихим сочувствием, но не подходил ближе: иногда горевать нужно в одиночестве.

Тень поднялась по лестнице, заглянула в пустые спальни, затем просочилась на мансарду. Здесь тоже не спали. Вернее, на кровати, завернувшись в одеяло, дремала девушка. Тень подошла