Тени Штарнбергского озера - Анна Казинникова

– Штайн сам себя погубил, – пробормотала Леа, не сводя глаз с дула.

– Чего не скажешь об охраннике. Как его, Тоби? – Стаси тихо хихикнула и ткнула Леа пистолетом в грудь, заставив развернуться. – Идем. Без глупостей.

Они спускались вниз по грунтовой тропинке в сторону ограждения, за которым из воды возвышался каменный крест.

– Он тоже поверил в легенды, засранец, – с брезгливым раздражением продолжила Стаси. – Когда не вышло подставить Райнера, решил скормить Стражу собственную девчонку. Намекнул, что будет делать предложение, подлец. Прости, кстати. Одежду твою пришлось одолжить. И со Штайном, и тогда…

– Поэтому полицейская собака указала на меня? – глухо спросила Леа.

– Поэтому, – кивнула Стаси, будто речь шла о пустяке.

У самой воды Леа остановилась и обернулась. Лицо подруги было нечитаемым. Ни злости, ни радости – беспечная отстраненность.

– И ради чего все это? – спросила Леа. – Прощальный разговор?

– Моя жизнь не была веселой прогулкой по альпийским лугам. Ни разу. Но потом появилась ты. И твоя семья. Студенчество. Ужин на кухне, где все говорили о милых мелочах. А не о служении забытым богам. Или с каким прицелом лучше убирать клиента на расстоянии до пятисот метров. Твоя нелепая, но добрая мачеха, рассудительный отец, вредный братишка. Это…

Она запнулась.

– Это было самым светлым, что со мною вообще случалось…

Леа не успела ответить.

Стаси подняла пистолет и, резко развернувшись, прицелилась в Себастьяна. Другой рукой она толкнула Леа к воде.

– …Поэтому бери свою задницу в руки и плыви. Сейчас же. Тот берег – твой единственный шанс. Здесь тебя выловят и прикончат.

– Анастасия, – голос Себастьяна все еще оставался пугающе мягким, но в нем заскользили угрожающие интонации. – Ты знаешь правила. Ты знаешь, что будет дальше с тобой и твоей семьей.

– Знаю, – холодно ответила она. – Меня учили уважать справедливость. Ту, которую гарантирует Страж. А про семью не стоит. Вы знаете, как там со мной обращались!

Она расставила ноги, приняв более устойчивую позу солдата, собирающегося держать оборону.

– А в убийстве, воровстве и предательстве нет ничего справедливого. В воду!

– Одумайся, – процедил Михаэль Эдельранк, плотнее прижимая револьвер к виску Райнера. – Или я вышибу мозги этому пижону.

На лице Стаси не дрогнул ни один мускул.

– Я быстрее, папа. А в этого, – она кивнула в сторону Райнера, – надо было стрелять еще на втором курсе, когда он меня отшил. Сейчас мне уже плевать.

Райнер дернулся, но промолчал, разумно рассудив, что с дулом у виска острить лишний раз не стоит.

– Леа, мать твою! – заорала Стаси, коротко оглянувшись и не опуская оружия. – Ты еще тут?!

– Я тебя не брошу!

– Тогда погибнут все! – выкрикнула Стаси. – И ты, и я, и лопух твой. А они выйдут сухими. Не будь идиоткой! Плыви!

Леа неуверенно посмотрела на черную гладь Штарнбергского озера. Плавала она посредственно. Особенно в открытой воде. Это вам не бассейн с подогревом. Горные озера сами по себе опасны даже для опытных пловцов.

Девушка осторожно шагнула вперед и опустила ногу по щиколотку в воду. Ледяная волна тут же хлынула в кроссовку, сковывая ступню холодными оковами. Леа вздрогнула, резко обернулась и посмотрела на Райнера. Он едва заметно кивнул, подтверждая совет Стаси.

Леа вздохнула и двинулась дальше, уже не колеблясь.

До креста она добралась практически бегом, то и дело поскальзываясь на влажных камнях. Вода быстро пропитала флис спортивного костюма, делая ткань неожиданно тяжелой. Уже оказавшись на глубине, Леа запоздало подумала, что кроссовки стоило снять. Сейчас они будто гири тянули ее ко дну.

У берега холод еще можно было терпеть. Но чем дальше она отплывала, тем сильнее он пробирал до костей. Руки начали тяжелеть, движения становились вялыми. А сознание, еще недавно державшееся на адреналине, медленно соскальзывало в сон. С берега доносились крики. Слышалась возня. Потом прогремел выстрел и еще один. Но неожиданно это не тронуло.

Леа, не сопротивляйся.

Ласково позвало озеро голосом Стража.

Я не обижу тебя, милая. Ты станешь звездой моей труппы.

Он говорил так мягко и спокойно, что захотелось довериться и ощутить наконец тепло.

Смерть не страшна, девочка моя. Для воинов она добрая сестра. А ты борец.

Борец. Она за что-то боролась, это точно. Но вот за что?

Не поддавайся. Плыви вперед. Ты сможешь.

В сознание ворвался голос Вилли – резкий, уверенный, даже приказной. Раскомандовался! Она сама знает… А что она знает?

Леа! Не слушай. У Стража нет власти над тобой! Плыви!

На этот раз Вилли прозвучал жестко и оглушительно. В ушах болезненно заныло. Если бы словом можно было ударить, то эти слова стали бы хорошей оплеухой. Леа встрепенулась, словно выныривая из наваждения. Она должна как минимум выжить и разоблачить орден! Должна…

Ногу свело внезапно. Резкая судорога прошила икру, полностью парализовав движения. Леа сбилась с ритма и с ужасом поняла, что уходит под воду. Мокрая одежда тянула ее на самое дно – воздуха в легких было недостаточно, чтобы удержаться.

Леа попыталась вдохнуть глубже – и не смогла.

Волны неспешно сомкнулись над головой. Окончательно оборвались приглушенные толщей воды звуки. Луна расплылась в едва заметное размытое пятно. Все было кончено.

Райнер с ужасом смотрел, как Леа заходит в воду, и судорожно пытался сообразить: что делать дальше. В озере было так же опасно, как и на берегу, – кричала интуиция, но в качестве мешка картошки, который под дулом револьвера швыряют туда-сюда, помочь любимой он никак не мог.

Где только черти носят Йохана? Он уже должен быть тут. Или полиция решила ждать до первого выстрела, чтобы наверняка засадить эту шайку?

– Девчонка в воде, – тихо прохрипел Михаэль, обернувшись к Себастьяну. – И она – баварка. Самое время все закончить. Стражу понравится эта душа, я уверен.

– Конечно, Стражу понравилось бы! – зло прошипел Себастьян. – Если бы не твоя сумасшедшая дочь. У нее договор, и в любую минуту она может пожелать чего угодно. Хоть Магистром ордена стать!

Если бы не страх за Леа, Райнер, пожалуй, даже оценил бы иронию. Стаси в роли Магистра – это было бы как минимум весело. Только вот, к несчастью для сектантов, принципы, которым они учили своих детей, оказались слишком правильными и компромиссов с совестью не допускали.

– Я отвлеку ее, – заявил Михаэль. – Начинай.

Он с силой швырнул Райнера на землю, взглядом указав на двух человек, стоявших чуть выше на холме. Те держали Райнера на мушке – из таких же револьверов, как у Михаэля.

Вот черт! Почему целятся в него, а не в Стаси? Потому что в мелкую стерву попасть