Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Фэнбао осторожно подошёл ещё ближе, встал на колени, осторожно прижался щекой к цветам, обнял ветви, насколько хватило рук, закрыл глаза, чувствуя, как снова укрывает его прохладная листва, остужая скорбь и гнев, утешая.

– Это я должен тебя утешать и просить прощения, – прошептал он. – Но я искал тебя… Я правда искал…

«И нашёл. Потому что ты упорный, Хуань Фэнбао. Я знал, что всегда могу на тебя положиться и что в душе ты куда добрее!»

Он поднял голову, и хоть знал, что это ему мерещиться, но всё же увидел в переплетении ветвей знакомый силуэт.

Юный принц в доспехах, ясноглазый, уверенный, верящий в судьбу.

Но такой хрупкий…

– Я сжёг тебя дважды. Мне нельзя к тебе приближаться!

«Лучше я снова узнаю тебя и снова сгорю, чем не узнаю никогда».

Фэнбао отстранился, сел на корточки, любуясь цветами.

– Как же я сразу не узнал его? – пробормотал он.

И вправду – как? Малыш Юань ведь по натуре своей был прекрасным цветком, который может лишь вдохновлять и радовать, заставлять людей верить в лучшее, но сам не властен над своей судьбой. Цветущую ветку любая жестокая рука может сломать и бросить в грязь – нет ничего крепче молодого, гибкого дерева, которое гнётся, но не падает в бурю, валящую столетние сосны, нет ничего беззащитнее его перед безжалостным топором дровосека.

Юная жизнь увяла, как пышный цвет, и ветер развеял лепестки.

А разве похож был на нежный пион пламенный, дикий тигр и громовой дракон Сюэцин? Ему парить в облаках и разить молнией, а не радовать глаз и печалить сердце!

«Печалей и сожалений у тебя больше, чем у меня. Дай, я сниму с твоей души хоть один камень…»

Дунул ветер, пионовый цветок упал на лоб Фэнбао…

…И воспоминания вспыхнули вновь, склеились золотой лавой, как разбитая чашка.

Сюэцин на смертном одре.

Пышные похороны.

А потом… в назначенный день он пришёл в гробницу, оставил у входа двух навьюченных лошадей и тюк с дорожной одеждой, спустился в императорскую гробницу…

Цзян Сюэлян уже был тут как тут. От самого входа слышалось заунывное нытьё флейты, пронизывало все коридоры, как вой ветра.

Цин-эр, в роскошных жёлтых одеждах, сидел у собственного гроба, скованный цепями, и взглядом упирался в стену. Стоило Цзян Сюэляну перестать играть при виде незваного гостя, как Цин-эр рванулся, лязгнув цепями, раз, другой…

– Что ты с ним делаешь?! – взревел Фэнбао, схватился за цепь, попытался вырвать её из стены.

– Прекрати! – крикнул, вскочив, Цзян Сюэлян. – Если он вырвется, то сбежит или навредит себе!

Цин-эр болезненно замычал, словно ребёнок, у которого режутся зубы.

– Это ты заморочил ему голову своей флейтой?! – Фэнбао упал перед ним на колени. – Цин-эр, приди в себя! Это я, слышишь? Я придушу эту тварь, вызволю тебя и…

– Нет, идиот! Я подбросил тебе фальшивую книжку с ритуалом! Исправил её так, чтобы Сюэцин слушался меня, принадлежал мне! Но… Но я… Я оказался колдуном хуже… чем Белый яд…

Его голос сорвался.

Фэнбао оцепенел. Какая разница как – Цин-эр потерял разум!

– Будешь врать, что не этого хотел? – прорычал он. – Твой брат в цепях и стал твоим рабом!

– Я никогда не хотел, чтобы он становился безвольной куклой. Просто… чтобы всё было как раньше. До того, как появился ты и остальные. – Цзян Сюэлян прикусил губу. – А теперь он… болен. И я не знаю, что делать.

– Зато я знаю! Снести тебе башку, перво-наперво!

Гримаса боли превратилась в холодную улыбку.

– Этого я тебе сделать не позволю. Ведь ты – просто глупый бык, а брату нужна забота человека умного. Я сам сделал его таким, сам и излечу.

– Не позволишь мне? Да ну! И как удерживать меня будешь? – Фэнбао скрестил руки на груди. Хотел он взглянуть, как эта мокрица попытается его тронуть!

– Не я, – Цзян Сюэлян повысил голос. – Господин Ван! Проклятый Фэнбао наконец пришёл забрать свою марионетку!

А потом… Ван Сиюй обрушился на него словно из ниоткуда. Пронзил мечом. Подвесил на проклятых цепях.

Фэнбао мог бы обратиться демоном и убить его, да только зачем?

Воспоминания перестали быть рассказами, заняли своё законное место в его голове.

Они с Цин-эром хотели сбежать вместе, изобразив его смерть. Но, видно, боги не терпят, когда императоры предают свой народ.

Фэнбао горько усмехнулся, положил увядший, поблёкший цветок под дерево.

– Нельзя быть демоном и не приносить другим несчастья, а? Жалеешь, небось, что меня встретил?

«Всех, кого встретил однажды, я хочу встретить вновь. Кроме…»

Ветви болезненно скрипнули под ветром – звук, которого на Небесах не должно было существовать.

«Он принесёт великую скорбь. И я ничего не смог с этим поделать».

– Потому что ты просто пион. – Фэнбао успокаивающе коснулся ветки. – Ну что может сделать цветок против большого зла? Всё, что мог, ты исполнил, дай теперь поработать тем, кто отдыхал в твоей тени!

«Однажды вы все соберётесь вокруг меня, я знаю. И мы устроим пир и будем вспоминать…»

Неслышный голос растворился в шорохе ветвей, видение исчезло вместе с ним. Осталась лишь вечная душа пиона, лишённая земных страстей.

Фэнбао глубоко вздохнул, тряхнул головой, пытаясь очнуться от сна. Но нет. Его пион всё ещё мирно цвёл посреди небесных садов.

– Ну что, останешься на Небесах? – нетерпеливо спросил Нэчжа. – Мы же поспорили!

– Я… – Он хотел сказать, что, конечно, останется, ведь поиски окончены, зачем идти куда-то ещё… И не смог. Да, теперь они понимали друг друга без слов и могли бы часами просто чувствовать бытие друг друга, наполняясь счастьем от того, что оба живы. То, как они на земле постоянно подшучивали друг над другом, сражались бок о бок, таскали вместе камни на Агатовой горе… всё это ведь не шло ни в какое сравнение с истинным и чистым, небесным существованием. Земная жизнь малыша Юаня оказалась так коротка! Он и на шаг не смог приблизиться к совершенству, которое источал теперь, став небесным цветком.

Но…

Как же весело было с ним несовершенным!

– Что – «я»? Там, на земле, одна грязь, боль, ярость и жестокость, уж я-то знаю не понаслышке. Неужто хочешь туда вернуться? Если это из-за твоего императора Юйчжэна, подожди пару веков, кто-нибудь его освободит, тогда снова отыщешь его душу. Наверняка она будет летать где-нибудь тут…

Спасти Цин-эра, да… Конечно, он хотел его спасти.