Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Но было что-то ещё. То, что Цин-эр показал ему, когда ещё был собой: море, битвы бок о бок с друзьями, молчание, вкусная еда, детский смех, крики петухов и лай собак, на закате дым над деревенскими крышами, слова и песни, слёзы и объятия, утренний туман и дневная жара, слива зимой и персик летом, слякоть осенью и возвращение птиц весной. Великую скорбь, о которой говорил Пион.

– На небесах – блаженство, – тихо проговорил Фэнбао.

– Ну да, и что?

– А под Небесами – всё остальное.

– И что, ты хочешь снова всё это попробовать? Даже если придётся пройти через боль, страдания и слёзы?

Фэнбао закрыл глаза, глубоко вздохнул. Снова взглянул на пион, и ему в тенях ветвей почудилась знакомая улыбка.

– Да. Я хочу попробовать снова.

Эпилог. «Обвиняя скоротечную весну…»

Чи едва не потерял осла. Осёл был самым драгоценным в его маленькой жизни… Да, его жизнь взаправду чуть не кончилась вдруг, но осёл был важнее. Если не привести его хозяину, как он поедет на экзамен? Пешком ему в жизни не дойти до столицы!

Чи хозяин считал несмышлёнышем и дураком. Ох, не зря! Только дурак, спасаясь от разбойников, свернул бы к Старой столице! Но Чи понадеялся, что всё это просто слухи и страхи – пугать доверчивых мальчишек вроде него.

Одни говорили, что Старая столица священна, потому вокруг неё трепещет столько даосских флагов, чтоб ни один оборотень, ни один Искажающий не смог пробраться на благословенную землю и осквернить её. А вот в уезде Ду, который был к столичному ближе всех, поговаривали, что дело обстоит иначе, – флаги стоят, чтоб не выпускать то, что заточено в городских стенах.

Чи представлял даосские артефакты иначе.

Сперва он даже не понял, где оказался: ослик, испугавшись злых бородачей с топорами, припустил, не разбирая дороги, словно породистый скакун, – Чи только и оставалось, что пригибаться к его шее, чтоб не сбило веткой. Но постепенно крики и свист позади смолкли, лес поредел, и, опасливо подняв голову, он заметил в подлеске выцветший чёрный флаг с грязно-жёлтыми значками, сиявшими когда-то золотом.

Тут уж Чи натянул поводья, и ослик, словно тоже что-то почувствовал, побрёл медленнее, сунув морду в зелёное море пахнущей чесноком черемши, раскинувшееся под копытами.

Следующий флаг попался меньше чем через ли, у заросших развалин беседки. В беседке всё ещё журчал родник – Чи напился как следует, наполнил флягу и, жуя лепёшку пополам со свежей черемшой, задумался, как ему быть.

Все путники, чтоб попасть в уезд Ду, делали большой крюк вокруг Старой столицы и переплывали канал. Но проторённая дорога осталась позади, и, если возвращаться, не только время потеряешь, но, чего доброго, снова наткнёшься на разбойников!

А вот если пойти вперёд…

Получится срезать через город. Главное – добраться до Восточных ворот, а там уж на уезд Ду лежит большая Старая дорога, так рассказывал отец.

Чи за всю жизнь видал лишь город Ду, и потому Старая столица ему виделась такой же – за день можно из конца в конец пройти, да ещё и к ужину успеть!

Лишь оказавшись на пустоши перед огромными Северными воротами, казалось, закрывавшими солнце, он понял, как ошибался. Городские стены тянулись далеко-далеко, и вдоль них, куда хватало глаз, бежала линия чёрных с золотом флагов. Между ними натянута была верёвка, к ней привязаны амулеты, исписанные странными значками. Издалека стены казались нерушимыми, но стоило подойти к границе флагов, как стали видны заросшие ползучим вьюном проломы. В один такой как раз мог бы пройти мальчишка с ослом…

Чи огляделся. Он был один на пустоши, позади шумел под ветром лес, впереди трепетали флаги, осёл перебирал копытами по серым камням. Никаких человеческих звуков.

Он несмело подошёл к верёвке, протянул руку… и отдёрнул. Вдруг молния убьёт? Вдруг появятся небесные стражи и побьют дубинками, как делают стражники обычные?

Но делать было нечего. Дрожащей рукой он поднял верёвку… И ничего не случилось. А золотистое волокно оказалось жёстким и засаленным на ощупь.

Медленно, с замиранием сердца Чи вместе с ослом пробрался в пролом…

И попал в новые заросли. А выпутавшись из них, оказался на улице, длиннее которой ещё не видал.

Озираясь по сторонам, он поспешил вперёд. Ему всё время чудились взгляды из-за поломанных ставень, из-за калиток, висевших на одной петле, приоткрытых, облупившихся ворот. На крышах росли деревца, в глубоких колеях блестели лужи, стрелой пробежала мимо пёстрая кошка, чуть не до смерти его напугав!

Отдышавшись, Чи глянул на солнце, болтавшееся в облаках тускло, как кусок тофу в соевом молоке. Оно уже двигалось к закату, значит, восток – против его хода.

Он вскочил на ослика и погнал его по улочке, но она перегорожена была обломками завалившегося дома, пришлось срезать через переулок, но тот упирался в тупик, оставалось петлять через дворы…

И, нырнув в очередной дворик, он понял, что совершенно заблудился.

Это оказался маленький храм, посреди цвела камелия с кривым стволом, в полутьме за дверями виднелись какие-то фигуры в доспехах…

– Да это статуи, – сказал ослику Чи, будто это тот испугался.

Пришла вдруг мысль: что, если помолиться? Может, если в этом месте остались боги, они выведут из города?

Мысль о том, что священной эта заброшенная земля не кажется, он старательно гнал от себя весь путь.

Но стоило ему шагнуть к двери, как статуя шевельнулась. Вышла на свет. И Чи, замерев от ужаса, понял, что это на самом деле мертвец – серолицый, сухой, как мумия, лишь чёрный глаза без зрачка влажно блестят, как могильные жуки… Он протянул когтистую руку…

Краем глаза Чи увидел и другие жуткие фигуры, они выходили из флигелей, медленно подходили…

От ужаса он крепко обнял ослиную шею, вжался лицом в серую шкуру…

Как вдруг над городом разнёсся неожиданный звук: кто-то ударил по струнам гуциня, и музыка побежала переливами – так в грозу ветер гонит дождь по полям волнами.

Осторожно выглянув из-за осла, Чи понял, что мертвецы стоят, подняв головы, как зачарованные. И сам посмотрел наверх.

На крыше, скрестив ноги сидел молодой мужчина. Гуцинь он положил на колени и как ни в чём не бывало играл, словно в летнем саду присел отдохнуть, а не посреди мёртвого города. Одет он был в неприметные серые одежды, короткие, как у странствующего воина, каштановые волосы завязывал в высокий хвост. За плечами у него виднелась плетёная шляпа. Обычный путник, не монах и не даос.

Перебирая струны одной рукой, второй