Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

Я смотрю вниз с холма, через мост на Олимпию, на ее полумесяц прибрежных складов и линий электропередач, уступающий в центре место глыбам таунхаусов из бурого камня и замшелым кленам. Ого, где-то там еще есть деревья, последние из них пока не вырубили.

Хочется курить, но я бросил курить, когда завязал с алкоголем. С тех пор, как исчезла Миранда, простейший выход для меня – отказывать себе во всем, что пусть даже отдаленно напоминает удовольствие. Как будто упрямый аскетизм наведет картинку на резкость. Как будто так можно задобрить мстительную мойру [56].

Неоновая вывеска мотеля «Самарканд» сереет, стремительно выцветает.

Последний раз у меня был секс именно в этом отеле: номер 6. Было это примерно с год назад. Женщина, разумеется, была не моей женой, и я, помнится, думал, складывая одежду и полоская водой из-под крана пересохший рот, делает ли это меня прелюбодеем. Мной двигала не физическая потребность. Биологические императивы угасли задолго до того рандеву в «Самарканде». Та территория покрыта полярной шапкой. Я всего-навсего поддался желанию сигануть с высокой скалы – тому импульсу, что учащает пульс, когда мы заглядываем за край обрыва. Мне хотелось подтвердить хоть одну из теорий о собственном характере. Хотелось пустить этот поезд под откос – просто чтобы посмотреть на крушение.

Девушку из отеля звали Джина или Дженна, как-то на «дж». У нее были каштановые волосы, как у Миранды; она тоже училась на художника и даже знала мою биографию вдоль и поперек. Я мало что о ней помню, кроме того, что она носила сандалии и подводила глаза фиолетовой тушью. Она – наваждение в череде наваждений; впору составлять коллекцию.

Интересно, как там поживает Джина, или как ее там. Видел ли ее кто-нибудь с тех пор? Вот так я потакаю своему латентному мазохизму – развлекаюсь мрачными мыслями, думаю о провалах в памяти, шизофрении, таинственных разрывах в потоке времени. Я прямо-таки радуюсь, пытая себя. Ну, по крайней мере, так считает Джуди. Она говорит об этом во время наших еженедельных встреч в «Миллстоуне», когда мы с ней ускользаем и оставляем Керна наедине с его интригами. Джуди говорит это, не раскрывая рта – все написано у нее на лице, когда она небрежно целится в бильярдный шар, когда изучает зубочистку после стейка с красным вином, когда досылает очередной патрон в свой верный винчестер в клубе.

Суть в том, что Джуди предана. Ей плевать на поиски правды. Это ведь она – главная причина моего отказа от походов к психиатру. Это благодаря ей я спустил «пилюли счастья» в унитаз. Да я, черт возьми, почти все туда спустил.

Жаль только, что этого мало.

Марчленд проезжает мимо в своем раздолбанном пикапе. На нем дурацкая ковбойская шляпа и тонированные очки. Он как обычно паркуется ниже по улице, откуда сподручно наблюдать за студией с трех сторон.

Но сегодня все иначе. Сегодня перышко сломало-таки спину верблюду, и у бедолаги из сломанного горба хлещет наружу дурная кровь.

Я машу ему и начинаю идти через стоянку, оказываюсь в машине, прежде чем успеваю осознать намерение куда-то ехать. Когда я выруливаю и качу на север по Лиджин, все мои мысли жужжат, как мухи, пойманные в банку.

Проехав третий светофор, я понимаю, в чем дело.

ФРАГМЕНТ ФИЛЬМА

«СОЗДАВАЯ УЛЬТРАГОТИКУ: ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ ЗА КАДРОМ».

ИНТЕРВЬЮ С МАРТИНОМ ФИШЕРОМ,

ДЕТЕКТИВОМ УБОЙНОГО ОТДЕЛА

(Уильям Такер – 4 апреля 2002 года)

У. Т.: В период поездки мистера Карсона в Италию в 1983—84 годах, сколько женщин было заявлено пропавшими без вести?

М. Ф.: Приблизительно четыре. Это наиболее точные данные.

У. Т.: Вы обращались в Интерпол в связи с деятельностью Карсона в Европе…

М. Ф.: Э-э, да. В процессе расследования исчезновения Миранды Карсон. Ну и ФБР завело досье на кое-каких членов «Пенни Ройал». Э-э, пара из них водила связи с «ПСЖ».

У. Т.: «Природная Сила Жизни». Так называемые экотеррористы. Они хулиганы, но не убийцы…

М. Ф.: Да, но это проясняет модель поведения. С годами такие люди не взрослеют. Кое-кто весьма сочувствовал «ПСЖ», и Бюро делилось с нами информацией. Также были свидетельства, что отдельные члены «Пенни Ройал» баловались оккультизмом. Мистер Карсон переписывался с бывшим протеже покойного Алистера Кроули, человеком по имени Мэйсон Барнс. Мистер Барнс – инвестиционный банкир из Окленда и начальник филиала «Ordo Templi Orientis». Владел несколькими объектами недвижимости в Америке и Европе. Карсоны многократно пользовались гостеприимством мистера Барнса.

У. Т.: Разве не факт, что Мэйсон Барнс и его окружение сыграли ключевую роль в продвижении ранних работ Джека Карсона?

М. Ф.: Да, это так. Они финансировали его, организовали эксклюзивную выставку в крупной галерее. Благодаря им он, так сказать, пошел в народ. Мэйсона Барнса приговорили к тюремному заключению в 1993 году – по многочисленным обвинениям в вымогательстве, похищении людей, сексуальном насилии и торговле наркотиками. Знал ли Джек Карсон что-либо о сектантской деятельности мистера Барнса – неизвестно. Разумеется, мы искали здесь связь с исчезнувшими женщинами, прорабатывали возможный мотив для похищения или убийства Миранды Карсон. И, очевидно, мы изучили итальянские связи. Но это, увы, ни к чему не привело.

У. Т.: Почему?

М. Ф.: Одна из пропавших женщин, секретарша в коммунальной службе Палермо, впоследствии обнаружилась живой – в Венесуэле. Местные власти не сочли криминальную версию приоритетной в отношении остальных женщин. Интерпол закрыл дело.

У. Т.: Местные следователи отказались пересматривать дело.

М. Ф.: Да, отказались. Им просто не хватало зацепок.

У. Т.: Остальных трех женщин нашли?

М. Ф.: Нет.

Всякий раз, когда я думаю о Том Дне, образы прорываются наружу, точно негативы на киноленте, и я чувствую себя так, будто мои собственные внутренности наматывают мне на горло. Первое, что всегда пробуждается при этом – мигрень.

Мигрени не мучали меня со студенческих лет. Но уж те, прежние, были что надо – от них белели костяшки, наворачивались слезы, завтрак просился наружу. Мигрени такой силы запросто могут повергнуть на колени, заставить скулить, молить Бога, маму или всякого, кто готов услышать. Я успел почти забыть про эти дикие состояния.

Но эта современная мигрень отличалась от старых. Она оказалась даже хуже – хотя, казалось бы, куда уж хуже, – и ее сопровождали, так сказать, спецэффекты.

Я колол лед на кухне. И вдруг