Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

мигрень вонзилась мне в левый глаз сзади. Я уж подумал, меня ножом ударили. Вестибулярный аппарат подвел меня, я выронил нож для колки льда и схватился за голову. Белый свет хлынул сквозь множащиеся окна. Белый свет накрыл волной, а потом отхлынул и сжался, оставив меня хлопать глазами над грудой раздробленных послеобразов. Дверь кухни разделилась на целую череду, этакую гирлянду кухонных дверей, и гирлянда эта обернула комнату, сошедшую с оси и чудовищно криво повисшую в пространстве. Предметы вытягивались, деформировались и менялись местами. Весь мир состоял из разогретой нуги, или из субстанции внутри лавовой лампы. Хуже всего было наблюдать, как ракитник в поле циклически меняет цвет с желтого на белый, потом на черный и обратно. Ракитник колыхался, и поле напоминало море в шторм.

Небо содрогнулось и сверкнуло белым, как закатывающийся глаз. А потом все стало нормально. Кто-то выпустил мой череп из тисков. Пейзаж, покачиваясь, встал на место. Я обмяк у стойки, благодарный, что карусель отпустила меня целым, что сосуды в мозгу не лопнули. Просто мигрень, не аневризма и не инсульт.

Карусель, однако, не остановилась.

До меня дошло не сразу, но вскоре дошло. Тишина расползлась, как расплавленная резина. Злому року не нужны фанфары, когда достаточно просто сжать твои яйца и сдавить их без всякой спешки. Смысл послания был мне кристально ясен.

– Милая? – Точь-в-точь как в кино. И, как в кино, я позвал ее снова, застыв на краю пропасти, что расширялась с каждым сокрушительным импульсом в синапсах.

Я обыскал все. Перевернул дом вверх дном.

Воздух был теплым от ее дыхания. Ее духи

сталкивались с частицами пыли. Миранда смотрела с полудюжины фотографий. Накануне вечером мы ходили в Театр Капитолия на премьеру «Энни, хватай ружье» [57], и парадные чулки Миранды висели на стуле в ванной. Ее сумочка, кредитки, украшения, одежда – все на месте и учтено, все целое, нетронутое.

Каждая дверь была плотно закрыта.

На диванчике у окна я нашел мятый номер «Ледис хоум джорнал». На журнальном столике у дивана – открытый флакон вишневого лака и кисточку. Три темно-красные капли нарисовали полумесяц на стеклянной столешнице. Пахло сильно.

Стемнело. Я так и не нашел ее.

Приехали копы; сфотографировали меня, записали показания. Разобрали меня по косточкам.

Детектив Марчленд писал в журнале. У него были толстые пальцы каменщика, с грязью под ногтями. От него разило средневековьем. Ему не шел мятый костюм; это должен был быть кожаный фартук, пропитанный свиной кровью.

Детектив Фишер яростно улыбался, трогая безделушки, поглаживая корешки наших многочисленных книг. Долговязый и в дешевом костюме, он выглядел настоящим пижоном рядом с напарником.

– Любите свой дом, мистер Карсон. Вечеринки здесь устраиваете?

Мои мысли текли медленно. Серое вещество в первые часы паники превратилось во что-то наподобие цемента.

– Вечеринки?

– Я слышал, у вас тут проходят многолюдные сборища, – сказал детектив Марчленд. Он продолжал строчить, и я понял, что ни один из них на меня толком и не смотрит. – Много ли наркоты на этих вечеринках, мистер Карсон? Держу пари, что много.

– Нам было бы интересно узнать, – добавил детектив Фишер, критически взвешивая на ладони пыльный томик «Декамерона».

– Она просто… исчезла, говорите? Пшик – и все? Бросила все, что у нее было. Может, ее кто-то похитил, как думаете?

– Знаете кого-нибудь, кто мог бы захотеть похитить вашу жену, мистер Карсон? Кто-нибудь денег у нее, может, просил, типа того? Понимаете, сэр, люди просто так не исчезают. Обычно есть причина. Иногда им помогают исчезнуть.

Я понял, куда они клонят, видел, как они закладывают динамит под меня.

Вечеринки? О да, черт возьми. После «Ахилла» мы отрывались по полной. Вечеринки по три дня кряду, вечеринки на двести машин. Биг-бенды, бумбоксы, диджеи, дилеры и хип-хоп гангстеры. Рок-звезды, спортсмены, порнозвезды. Целые автоколонны лимузинов. Мы всех повидали, всем угодили. И все, что осталось в памяти – яркий, но весьма расплывчатый фейерверк, сданный мной на хранение в секцию древней истории в музее моего мозга. И, конечно же, копы не раз наведались в этот музей. Они перетряхнули все мое грязное белье с этаким мальчишеским азартом. Тут не до искусства. Им это не помогло. Они тоже так и не нашли ее. Однако они нашли окровавленные тряпки, сунутые в банку из-под кофе, в студии Миранды. Она порезала руку о металлическую деталь. Ничего зловещего, парни.

Добро пожаловать на заседание Современного Судилища.

В ходе Современного Судилища я узнал, что Марчленд спал с моей будущей женой практически весь выпускной год в старшей школе. Они даже думали пожениться. Вот это, конечно, был сюрприз для обвинения. Не будем говорить о том, какой желудочно-кишечный эффект возымело на меня это открытие. На долю мгновения меня проняло: а не он ли это сделал? Пробрался в дом, мимо сигнализации, замков и двух спящих ротвейлеров, накачал мою любимую хлороформом, похитил у меня из-под носа. Увы, в день, когда Миранда куда-то пропала, мой конкурент, бывший коп, объезжал участок со своим напарником. Но именно умолчание Марчлендом об этих предыдущих отношениях стреножило обвинение. Процесс обернулся сущей мыльной оперой, «драмой маленького городка». И слава богу – в конечном итоге это спасло меня от безумно долгого пребывания в гостинице с решетками. Как и в приснопамятном деле Симпсона [58], полиция Лос-Анджелеса потерпела поражение. Конечно, этим едва ли кого-то удивишь – эта часть истории общеизвестна. Вся грязь – в открытом доступе. Если у вас стоит дома работающий телевизор – значит, вы в курсе. А в ларьках с кинопродукцией до сих пор можно, если порыться, найти DVD с документалкой. Слышал, аспиранта, снявшего ее, тепло приняли в Голливуде. Хотя все, что он сделал, – просто склеил куски свидетельских показаний с моими прежними появлениями на «Вечернем шоу» и у Опры; добрался до записей камер наблюдения, где я среди ночи крушу «Ахилла» кувалдой, до безумной погони на своих двоих и ареста. О да, это же мое лицо, расплющенное о стекло патрульной машины!..

Эти тюремные интервью на пленке бесценны. Господи, я в оранжевом комбинезоне выгляжу, без шуток, жутко. Смотрите, как я ерзаю, как бросаю украдкой взгляды в сторону оператора – своими скользкими глазами нашкодившего кроманьонца. И эти их вопросы! Как же меня впечатляет эта техника вдалбливания вопросов.

– Вы убили ее, мистер Карсон?

Что они под этим подразумевают: да просто признайся уже.

ФРАГМЕНТ ФИЛЬМА

«СОЗДАВАЯ УЛЬТРАГОТИКУ:

ТО, ЧТО ОСТАЛОСЬ ЗА КАДРОМ».

ИНТЕРВЬЮ С БЫВШИМ ДЕТЕКТИВОМ

УБОЙНОГО ОТДЕЛА

КУРТОМ МАРЧЛЕНДОМ

(Уильям Такер – 12 апреля 2002 года)

У. Т.: Банди. Риджуэй. Йейтс.