Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

повсюду. Нити осели на его глазах, и вот он уже не может больше моргать. Прозрачная катаракта налилась насыщенным багрянцем – и этот дикий первобытный свет устремился назад к своему источнику, втягиваемый некой непостижимой сосущей силой.

И Уоллес ушел под воду.

18

Потом он, правда, пришел в себя.

Вены на его руке опали, и плоть сделалась бледной и сухой, как у мумии. Возле щеки лежала сандалия, несомненно, принадлежавшая великану. Сандалия была сплошь покрыта коркой грязи и крови.

– Ты спишь, брат Уоллес? – спросил Джош. – Я хочу показать тебе кое-что красивое. – Он открыл дверь. Глаза Уоллеса закатились, когда его неудержимо потащило через порог, в темноту.

– О, милый! – нетерпеливо изрекла Хелен.

19

В то утро Дилэни зашел в дом, сделал себе чашку растворимого кофе, насыпал миску хлопьев и успел покончить с тем и другим, прежде чем осознал: что-то не так.

Огромный дом казался необычно тихим. Какой-то незначительный фоновый шум был, но – не более. Где же ежедневная утренняя какофония? Хелен обычно к этому времени уже начинала орать, и Сесил неизменно ставил кого-то из старых тяжелых классиков – Моцарта или Бетховена – в надежде чуть-чуть успокоить ее. Только не сегодня. Сегодня не шумело ничего, кроме хрипучей вентиляции.

Дилэни закурил сигарету, сделал затяжку и попытался убедить себя, что он просто волнуется на пустом месте. Он поднялся наверх и обнаружил, что спальня Уоллеса пуста. Возле комнаты Хелен он наткнулся на грязный след. Отпечаток обуви выглядел чудовищно большим. Дилэни достал из кармана выкидной нож и с щелчком раскрыл лезвие. Положил ладонь на дверную ручку – и тут его нервы зазвенели набатом, как иногда бывало в старые, лихие деньки: бандитские разборки, ограбления винных магазинов, уходы от полицейских облав. Воздух был наэлектризован, дверная ручка оказалась липкой. Он отступил на шаг и уставился, бесстрастный, как волк перед лицом неизведанного, на свои красные пальцы. Жужжала муха, кружа у его головы.

Он подбросил выкидной нож на ладони и решил: да пошло оно все! Он войдет… и тут женщина хихикнула и прошептала что-то… и часть этого «что-то» касалась Дилэни.

Он узнал этот голос. Прошли месяцы с тех пор, как он слышал его в последний раз.

– Ну на хрен, – сказал он совершенно буднично, развернулся и рысью припустил к лестнице.

* * *

Дилэни постепенно успокоился, только оказавшись на улице. Он быстро прошел по мокрой территории к своей сторожке, где побросал кое-какие необходимые вещи в свой старый морской вещмешок – тот самый, что служил еще его отцу в армии. Он проверил автоматический пистолет и засунул его под рубашку. Завел свой «кадиллак» и подкатил к воротам. Нервы сказались на дыхании; Дилэни наскоро причесался, взял себя в руки и убедился, что внешне выглядит почти нормально. Хотя бы руки трястись перестали. Он нацепил на лицо спокойную, отстраненную улыбку – ту самую, что как бы говорит: «А, офицер, здрасьте! Приятно вас видеть. Ах да, конечно, все в полном порядке».

Охранник Чарли был прыщавым двадцати с чем-то лет парнем с волосами в полном беспорядке, обряженным в плохо подогнанную форму. Он явно мучился от недосыпа и едва взглянул на Дилэни, когда открывал ворота.

– Доброго пути, мистер Ди, – выдавил он сквозь зевок.

– Ну как там, неприятности были в последнее время? Что по камерам видно?

Чарли пожал плечами.

– Да ничего особенного. Ну, э-э, картинка иногда глючила.

– Глючила?

– Нечего волноваться, мистер Ди. Никаких подозрительных лиц мы не видели.

– А твой ночной сменщик?..

– Э-э, Том? Он бы мне сказал, если что. А почему вы спрашиваете?

– Без причины. Примерно так и думал. Береги себя, напарник. – Дилэни поправил черные очки и отсалютовал охраннику двумя сложенными вместе пальцами, указательным и средним. Он бросил быстрый, последний взгляд на дом в зеркало заднего вида, но обзор портила трещина в стекле. Она там раньше была? Надо заменить эту стекляшку, когда прибудет на место. А куда он, собственно, направляется? Подальше отсюда, это точно.

Дилэни нажал на газ и вырулил на подъездную дорожку. Он исчез за поворотом как раз в тот момент, когда Чарли отложил в сторону свой экземпляр «Спортс Иллюстрэйтед», чтобы ответить на телефонный звонок.

– Э-э, да. Доброе утро, мистер Смит. Э-э… Ладно, конечно. Прямо сейчас? Да, сэр! – Чарли повесил трубку с озабоченным видом. На эту работу он ходил всего лишь вторую неделю. Он бодро зашагал к большому дому, открыл дверь и поспешно вошел внутрь.

Параллакс

ФРАГМЕНТ РЕПОРТАЖА «NEWS 6».

БРИФИНГ С ДЖЕКОМ КАРСОНОМ

(Рон Джонс – 6 июня 1999 года)

Дж. К.: …и спасибо всем, кто участвовал в поисках – полиции Олимпии, пожарной службе, дорожному патрулю Вашингтона, всем добровольцам. Прессе. Вы работали не покладая рук, чтобы вернуть нам Миранду целой и невредимой. Спасибо.

Р. Дж.: Не хотите ли что-нибудь добавить, мистер Карсон?

Дж. К.: Да. Миранда, милая. Я люблю тебя. Пожалуйста, вернись домой.

Я вижу Миранду в бесконечной череде лиц.

Спустя шесть лет они все начинают походить на нее. Что забавно – я часто забываю, как она выглядела, пока не замечу ее в автобусе; в очереди в банке; за столиком в уличном кафе, листающей «Олимпиан», с ротвейлером у ног. И бац: сердце начинает колотиться в бешеном темпе, а руки трясутся, будто я завязал с бухлом только вчера.

Неужели прошло уже целых шесть лет?

Шесть лет прошло – а я до сих пор не могу притронуться к виски «Краун Ройал», на дух не переношу этот привкус солярки. Шесть лет прошло – а я все еще ненавижу позвякивание льда в стакане: меня передергивает, и в памяти всплывает образ миниатюрных айсбергов на грифельной доске. Я покончил с кубиками льда, с холодильниками – со всем этим. Иногда я целыми неделями не решаюсь заходить на кухню.

В субботу исполняется шесть лет. В субботу заявляется Марчленд. Вваливается в дом, пьяный и одинокий. Его вышвырнули из полиции, не припомню когда. Убивает время, тварь. Приходит в голову мысль: а может, он пришел убить меня – после всех этих хождений вокруг да около? Мысль становится катализатором. Тут все и начинает сыпаться.

Чего он ждет, ради всего святого? Да все просто. Он ждет заключения коронера, чтобы подтвердить свои подозрения насчет тела, найденного полгода назад близ Йелма. Не то чтобы патологоанатомы, люди скучные до зубовного скрежета, питали какую-то слабость к театральным эффектам, просто случился завал в криминалистической лаборатории. Лютая волна сокращений, правительство урезает финансирование.

Шесть месяцев, шесть лет, шесть пуль в револьвере 38-го