Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

просто аббревиатура. Правильно – Р-У-С-К-И, без краткого «и» на конце. Сейчас, скажу, как это расшифровывается, я записал. Ага. Радиоинтерференционный узконаправленный сверхпроводящий квантовый инклинатор. Язык сломать можно. Да, что насчет тех странных каменных колонн, виденных вами… Эти столбы, разбросанные по всей округе, стоят там тысячи лет. Древнее племя установило их, чтобы создать доисторическую версию машины Калеба. Что-то по типу египетских пирамид. Эти камни радиоактивны, но Солтер сказал, что излучение неизвестного происхождения – наши современные ученые его даже не классифицировали. Сказал, что если я хочу знать грязные подробности, мне стоит поговорить с братьями Чоутами. Мне этот ответ не очень понравился, так что я его еще немного отоварил. Он начал лопотать на иностранном языке – не знаю, на каком, на корейском, быть может, но у меня от одного звука кожа зачесалась по всему телу. Представьте только, этот старый дикарь лежит на животе у бассейна, скалится, лопочет, и из носа у него течет. Потом Солтер вдруг замолк и посмотрел на меня так, будто я букашка. Я его, значит, держу на прицеле, всеми действиями даю понять, что не боюсь сделать ему больно – если нужно, очень больно… но он просто качает головой спокойно и говорит, что мне лучше будет «как можно дольше прожить, чтобы засвидетельствовать все и присоединиться к величайшему веселью». Говорит, моя шкура будет развеваться на флагштоке. И никакие удары и выстрелы не заставят его сказать что-то еще – по-английски, во всяком случае. Я обыскал весь его дом, нашел обувную коробку с письмами и открытками от П., М. и Т. Чоутов к Солтеру. Даты – с 1967-го по 2002-й год, и там были какие-то чертежи того, что строили Чоуты, светокопии. О, и еще я спер «ролодекс» с кучей интересных имен. У этого жуткого ублюдка имелся домашний телефон вице-губернатора, не шучу. Чертовски неразборчивый почерк, но все-таки я нашел запись на Тайлера Чоута, бывшего помощника шерифа. Я решил, что Солтер прав – лучше всего поболтать с Тайлером, получить информацию из первых рук. Никакого другого контакта я все равно не имел. Согласно записям, Тайлер и Джош были последними из рода, не считая темных боковых ветвей, незаконнорожденных детей и так далее. Раз уж с Джошем у меня ничего не выходило, а Тайлер мотает от двадцати лет до пожизненного в государственной тюрьме, я пошел по легкому пути. Итак, я выяснил, что нынче его держат на севере страны, в учреждении очень строгого режима – в местечке с названием «Станция 3», между Линдом и Маренго, на Змеиной равнине. Чоут меня, признаться, очень удивил – он оказался дружелюбным парнем. Чертовски, я бы сказал, дружелюбным. Он говорил со странным акцентом – но отчетливо, будто порядочный джентльмен, а не зэк, пойманный на всяких мерзостях. У меня даже сложилось впечатление, что он ждал моего визита. Скучал. Ему было все равно, что мне нужно. Я, конечно, наплел ему с три короба, но мог и не стараться. Я прямо-таки слышал, как этот сукин сын потирает ручки на другом конце провода.

Итак, мы договорились о встрече. Дорога вышла долгая и противная: как перевалишь за горы – ничего кругом, кроме пшеничных полей, пустыни и летящей пыли. Эта «Станция 3» находилась на окраине Хэнфордского ядерного заповедника [48]. В конце грунтовой дороги, посреди прерии. Земля там жутко черная из-за соляных отложений. Вокруг разбросаны огромные черные валуны и сосны. Живут там в основном койоты, зайцы и гремучие змеи.

Я проезжал через индейскую резервацию; слышал, там есть приличное казино, но я не стал заезжать. Сама станция имела удручающий вид – куча дрянных бетонных домиков за оградой из сетки-рабицы, с ржавыми мотками колючей проволоки сверху. На остановках стояло несколько автобусов, выкрашенных в серый и черный, с сеткой на окнах, большими буквами было написано «ИСПРАВИТЕЛЬНЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ ОКРУГА ФРАНКЛИН». Ну и все это местечко походило на забракованную военную базу, в общем. Далеко-далеко в поле мужики мотыжили ряды в строго библейских традициях; похоже, вся тамошняя тюремная промышленность, какая ни есть, вертелась вокруг продажи картошки и моркови местному племени. Дюжина зэков в робах слонялись по двору, пололи сорняки, долбили асфальт, чтобы освободить место для новой парковки. Не знаю, зачем им она – надзиратели и члены администрации парковались в гараже, а перед входом стояло, может, три машины, включая мою.

После того как я передал удостоверение охранникам в проходной, они пустили меня через турникет на короткую, открытую всем ветрам аллею. Крепкая сетка формировала там коридор, ведущий к главному комплексу. По дороге я заметил граффити на бетонных стенах. Кое-где их забелили, но только кое-где. Я увидел: «ШАЙТАН ПОВЕЛИТЕЛЬ» и «СЛАВА ВЕЛИАЛУ», «ПОКЛОНИТЕСЬ ЧЕМОШУ, ЧЕРВИ», «ДРЕВНИЙ ГРЯДЕТ». Честно говоря, меня это все пробрало. Я сказал себе, что они просто еще не добрались до этих участков. Пропустили местечко-другое. Ага.

Мало-помалу я начал жалеть о своей импульсивности. Не то чтобы это все мне было в новинку, я ведь и сам разок отсидел немного, за мелкое нарушение. Но не только граффити действовали мне на нервы. Охранники казались какими-то… не в себе. Все они были вялые, как шершни, насосавшиеся сидра. Клянусь богом, парень, дежуривший на вышке, дрочил – его винтовка так и подпрыгивала на ремне.

Надзиратель Лавлейс, этакий тощий очкастый крючкотвор, ни разу не моргнул, пока мы болтали. Вещал прямо как один из моих университетских профессоров английской литературы, гнусавил. Не помню его списка правил и предписаний, но не могу забыть, как у него слюна капала на воротник. Он все промокал ее шикарным платком. Я старался не пялиться, но, черт побери… Он сказал, что рад моему визиту. «Полагал, вы передумаете», вот как он выразился. Пошутил, что пришлось бы «послать ребят», чтобы привезли меня, если бы я не явился. В общем, Тайлер Чоут уже ждал меня, можно топать к нему прямо вот сейчас. И, скажу тебе, я не развернулся тогда и не ушел лишь потому, что несколько парней в опасной близости от меня держали карабины наизготовку и таращились такими глазами, какие обычно бывают у зомби в фильмах. У них, сдается мне, тоже слюни текли. Смотри-ка, я мог бы поклясться, что Лавлейс сказал «Мастер» вместо «Тайлер». Хотя акустика там была та еще.

Лавлейс повел меня на экскурсию по тюрьме. Место, наверное, не ремонтировали с сороковых годов: голые трубы и лампочки без абажуров. Сыро и мерзко, как в деревенском сортире, плесень лезет из всех щелей. Чертовски темно; казалось, большинство ламп там перегорело, и их так и не заменили. Еще одна