Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

Дилэни жевал зубочистку. Наконец он спросил:

– Босс, а что мы вообще делаем?

Уоллес пожал плечами, вытер лицо и шею. У него сейчас не было ни одной четко оформленной мысли в голове – только какие-то острые, больно ранящие осколки.

– Ну, я не думаю, что это хорошая идея, – добавил Дилэни.

– Надо было продолжать пичкать меня таблетками. Тогда бы мы тут не сидели.

– Вам нужно сходить к психотерапевту. И пережить, наконец, эту утрату.

– Думаешь, я на стадии отрицания?

– Я не знаю, как это называется. Но вам нехорошо. Вы все бегаете по кругу. – Машина снова тронулась. Дилэни вел с опущенным стеклом, положив локоть на раму. – Ваша жена уже не поправится. Это дерьмово и больно, я понимаю. Но она не очухается, мистер Смит. Она никогда не станет девушкой, которую вы взяли в жены. И вам нужно принять этот ужасный факт. Посмотреть ему прямо в глаза. Потому что, пока вы так не поступите, все винтики, что разболтались у вас в голове, так и будут дребезжать. – Он взглянул на Уоллеса. – Вы уж простите, что говорю так жестко. Мне правда жаль.

– Не извиняйся. – Уоллес улыбнулся, тонко и печально. – Просто будь со мной, если можешь. Я поговорю с тем шведским психиатром… мне его Грин, вроде бы, рекомендовал. Шутка ли, я бегаю от визита к этому типу с самой выписки из больницы. Я схожу… но есть кое-что еще. Я должен узнать, что Чоуты делали на том участке.

– Переходим в режим питбуля, да, Босс? – В голосе Дилэни прозвучало восхищение, смешанное с меланхолией.

– Брюниг сказал, что тот мужик уехал из штата. Но он ошибается. Чоут где-то здесь. Может, живет тут, может, наведывается, прячется под мостом. Неважно. Я видел его следы в сарае, и я думаю, он шастал по саду. Я тебе говорил. – Видел его в переулке тоже, правда, Уолли? Он содрогнулся при воспоминании о той пульсирующей пасти, смыкавшейся на его руке.

– Ага, вы видели следы. Почти год назад… если это вообще были его следы.

– Поверь мне, его. Прайд ищет его по базам, хотя у меня такое чувство, что этот парень не из тех, кого легко найти. Поэтому я попросил Прайда выйти на тех, кто продал Чоутам материалы для их проектов на дальних полях. Может, сможешь попросить ребят Маркони, или Кортеса… вдруг они накопают имен. Мне нужно все узнать.

– Может, лучше как раз-таки не знать.

– Ди… тут что-то не так. Люди гибнут.

Дилэни посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Можешь не сомневаться, – сказал Уоллес. – Хватит изображать мою няньку, черт возьми.

Дилэни уставился прямо перед собой.

– Ладно, – сказал он.

– Спасибо, – сказал Уоллес, слегка устыдившись. Он закурил, чтобы отвлечься.

Они подъехали к дому Скипа, замерли у ворот. Дилэни высунулся и жал на кнопку домофона, пока наконец не появился дворецкий с извинениями от хозяина дома. Слуга, чопорный, словно аршин проглотивший, несомненно импортированный прямо из лучшей школы дворецких в Хэмптоне, потребовал, чтобы они немедленно покинули территорию. Уоллес подождал, пока дворецкий скроется внутри. Он вылез из машины и швырнул флягу с бренди, подаренную ему Скипом на день рождения, с мрачным удовольствием наблюдая, как она пробивает дыру в оконном стекле гостиной. Дилэни изумленно рассмеялся, после чего запихнул Уоллеса обратно в машину и рванул с места, оставив на ветру сизый дым от покрышек.

14

Уоллес и Дилэни сидели в кабинете, перекидывались в карты и ужинали бутербродами с тунцом, запивая «Гиннессом», когда позвонил Лайл Фергюсон и сказал, что сарай снесли. Фергюсон выразил надежду, что Хелен теперь будет немного спокойнее. Повисло неловкое молчание, затем мужчины обменялись бестолковыми любезностями и повесили трубки.

– Готово, – сказал Уоллес. Он допил остатки пива и поставил свою пустую бутылку к остальным. Дилэни затянулся сигаретой и бросил карты на стол. Он сказал:

– Дело в том, что сколько ни режь, рак все равно возвращается.

Уоллес предпочел пропустить это мимо ушей.

– На следующей неделе я поищу остальные столбы – те, что в лесу, – и раздолбаю их отбойным молотком. Если понадобится – заложу под них динамит.

– Не большой вы любитель культурных ценностей, да?

– У меня смутное подозрение, что для нас же лучше, чтобы породившая их культура умерла и схоронилась в земле.

Уоллесу не хватало младшего брата. Тот был голова; он бы сразу понял, что к чему в рассказе Брюнига, в том безумном алтаре в сарае, в каменных постройках.

– Я видел Дженис вчера. Она с катушек съезжает. Рэнди должен был везти ее и детей в Йеллоустоун на весенние каникулы. Она вызвала копов.

– Я получил от него целых две открытки. – Чего Уоллес ему не сказал, так это того, что с открытками было что-то не так. Во-первых, они были без марок. И еще они казались какими-то слишком старыми. Отпечатанные на них живописные виды на гору Рейнир и на Холмы Маймы пожелтели по краям, словно картонки пролежали на прилавке сувенирного магазина не один десяток лет. Впрочем, по ходу, именно так оно и было. Уоллес проверил копирайты фотографий и увидел даты: 1958 и 1971.

– Да ну? – Дилэни бросил бычок в пустую бутылку, достал еще одну сигарету из-за уха и прикурил. Глаза у него были красные. – Ненавижу признавать… но в тот день я был немного под кайфом. Когда все случилось. Не то чтобы сильно – я был вменяем, я имею в виду.

– Эй, это неважно. Я не собираюсь тебя пилить за такую ерунду.

– Нет. Это важно. Я был не в полном отрубе, но и своим воспоминаниям не до конца доверяю. Не до конца.

– О чем ты?

– Я сначала вытащил из сарая вас. Потом побежал за миссис Смит. Нельзя двигать пострадавших. Знаете, почему я ее сдвинул?

Уоллес почувствовал, что у него рот набит песком. Он покачал головой.

– Потому что эта штука на потолке забрала лошадь, мистер Смит. Лошадь уже висела в воздухе… спеленатая, как муха в паутине. Я до сих пор вижу, как ее копыта дергаются. Я не стал близко смотреть. Подумал, что у меня не хватит духу залезть под это и вытащить вашу жену. – Уголки губ Дилэни поползли вниз. – В том осином гнезде… было чье-то лицо, – сказал он и отвернулся. – Лицо какого-то старика.

– Ди…

– Рэнди был нормальным чуваком. Он заслуживает погребального костра. Вы будете сдавать, или как?

15

Ночь сочилась с неба. Пошел дождь. Электричество то включалось, то