Гематофаги - Стивен Козеневски

тело не противоречит. У нее спортивная фигура. Я представляю, как мы занимаемся сексом. Мне интересно, захотела бы она такого заморыша-интеллектуалку, как я. Может, если рейс будет достаточно долгим... И это возвращает меня к утерянной мысли.

- Ну так вот, у меня нет двадцати пяти жетонов на столовскую еду, и кроме того, я знаю из надежных источников, что миссия продлится всего около двадцати четырех часов. Два дня туда и обратно. Не так уж и плохо.

Заниб фыркает и оглядывает столовую. Даже несмотря на то, что она пуста, соседка демонстративно дважды крутит головой из стороны в сторону.

- Не время в пути тебя должно волновать, целочка. Я знаю это из еще более надежных источников.

Я засовываю в рот кусок чего-то зеленого, когда-то бывшего овощем.

- Ну, не томи, соседка. Что заставит нас задержаться настолько, что мы останемся без стейка и сливок?

Заниб отодвигает свой поднос с недоеденным содержимым (подумать только!) и наклоняется ко мне с заговорщическим видом.

- Ладно, так и быть. Нас все равно скоро всех проинструктируют. Знаешь, в чем моя специализация?

- Биология?

Она упоминала это раз или два за наше короткое знакомство.

- Теоретическая ксенобиология, - уточняет она, выделяя каждый слог, будто он важнее предыдущего. - Это значит - прогнозировать природу внеземной жизни.

- Другими словами, псевдонаука.

Глаза Заниб сужаются.

- Это настоящая наука.

- Ну и с какой же внеземной жизнью мы собираемся столкнуться?

Она пожимает плечами и откидывается на спинку стула, скрестив руки.

- Откуда мне знать? Я же шарлатанка.

Я склоняю голову набок и к этому добавляю выразительный взгляд, полный скепсиса - этого более чем достаточно. Деревенщина так же жаждет выболтать свои секреты, как я - их услышать.

- Ну хорошо, - говорит она. - Ты знакома с гипотезой Геи?

Я кривлю рот вправо. Что-то знакомое.

- Что-то о том, что Земля - это единый огромный живой организм или типа того?

Заниб пожимает плечами, но выражение ее лица говорит, что я недалека от истины.

- Ага, вроде того. Если твое тело состоит из клеток, которые образуют ткани, ткани образуют органы, органы образуют... тебя... что мешает нам считать, что целая планета - это, по сути, единый организм, состоящий из растений и животных, которые образуют экосистемы, а экосистемы образуют биом, и так далее.

- Ну, допустим.

- Так вот, Мейерхофер пошел дальше и предположил, что то, что климатологи считают метафорой или удобным способом понимания мира, ксеноклиматологи могут рассматривать как буквальную реальность.

- Планетарный организм?

Глаза Заниб загораются.

- Кровавая звезда. Живая планета. Планета из плоти и крови.

Вот, значит, к чему она клонит. Я отмахиваюсь от этой глупости резким жестом.

- Это старая байка. Мы живем не в Информационный век. Почти двенадцать процентов галактики нанесено на карту, и ничего похожего на живую планету не...

Тут меня осеняет, словно метеороид, вспыхнувший при вхождении в атмосферу планеты. Моя ложка с грохотом падает в миску, вылетает из нее и, вращаясь, окатывает меня горячим бульоном от подбородка до паха, прежде чем упасть на пол. Заниб поднимает мою ложку с пола, когда я даже не пытаюсь ее достать. Она настороженно смотрит на меня.

- Что с тобой?

Я смотрю ей в глаза, будто вижу ее впервые. Думаю, она видит в моих глазах то же возбуждение, потому что ее выражение меняется.

- "Предначертанная Судьба", - шепчу я.

- Не может быть, - шепчет она в ответ.

- Ты эксперт по живым планетам?

- Ну... если есть такая специализация.

- Меня наняли как эксперта по колонизационным кораблям.

Ее губы подрагивают.

- Я не знала, что есть эксперты по настолько устаревшим технологиям.

Я пожимаю плечами.

- Через несколько часов я буду таким же экспертом, как и все.

Заниб оглядывает комнату, хотя помещение остается настойчиво пустым. Она наклоняется ко мне с заговорщическим видом.

- Ты знаешь старую притчу о трех слепых женщинах? Одна думает, что нашла змею, другая - что нашла дерево, и...

- А на самом деле это слон?

- Думаешь, это наш случай?

- Если ты хочешь сказать, что никому из нас не полагалось сложить все один к одному, пока мы не оказались на борту... и что на самом деле нашей целью является спасение "Предначертанной Судьбы"... то да, черт возьми, я так и думаю.

* * *

Я вздрагиваю и просыпаюсь, когда подбородок ударяется о грудь. Я уснула с пальцем на полосе прокрутки, так что к моменту пробуждения документ, который читала, был перемотан на последнюю страницу. Планшет назойливо сообщает, что я достигла конца документа, и звучит это так раздраженно, насколько вообще способен на эмоции неодушевленный предмет.

Я оглядываю комнату. Свет выключен, но что-то мерцает на койке Заниб. Я заставляю себя встать и потягиваюсь. Заниб окружена ореолом голограмм, образующих вокруг нее кольцо. Я машу рукой, пока наконец не привлекаю ее внимание. Она похлопывает по своей койке, я пожимаю плечами. А почему бы и нет?

Забираюсь наверх, она прижимается к переборке, чтобы я могла лечь рядом. Ее планшет проецирует фильм вокруг нас, вращаясь влево-вправо или вверх-вниз вместе с движением камеры. Смысл в том, что не нужно поворачивать голову, чтобы следить за действием впереди, но если захочется, можно посмотреть налево или направо, и все равно будет казаться, что все происходит вокруг. Она нажимает кнопку, чтобы звук перестал транслироваться прямо в ее мозг.

- Мы еще можем вернуться, если развернемся прямо сейчас!

- Нам никогда не суждено было вернуться!

Спецэффекты устаревшие, актерская игра слишком пафосная, но есть причина, по которой все до сих пор смотрят классическую версию "Предначертанной Судьбы".

- С чего это ты вдруг решила это пересмотреть?

- Тсс. Это лучший момент.

Полулегендарный колонизационный корабль, похожий на гриб с толстой круглой шляпкой, уже попал в атмосферу живой планеты. Капитан запускает все ракеты в последней отчаянной попытке вырваться из ее гравитации. Скоро топливо кончится, и они разобьются, а затем наступит сцена великого обещания и затемнение, намекающее на мрачную участь, которая на самом деле постигла экипаж. Это практически самый конец истории.

Мы смотрим, как режиссер лихорадочно переключается между внешним видом корабля с включенными на полную мощность ускорителями, лицом капитана, с которого градом льется пот, пока она смотрит на индикатор топлива, и самим индикатором, цифры на котором убывали с пугающей неотвратимостью. Я снова мгновенно заворожена. Сколько бы раз я