Самая страшная книга. Пепельная тетрадь - Оксана Ветловская

угол экрана, на значок связи – ни одной палки. Крестик. Будто на могиле. Гроза бушевала прямо над домом, свет молний бешеной синевой ломился в задернутые окна, от раскатов грома дребезжали стекла.

Ничего, успокаивала себя Кира, вот сейчас гроза уйдет в сторону, и связь снова появится, и тогда можно будет позвонить – сразу в службу спасения. Просто надо чуть-чуть подождать. Лишь бы этот… это… не пошло за ней от домика фельдшера. Лишь бы…

Дождь сбавил силу, ровный шорох за окнами стал потише, но сверкало и громыхало по-прежнему яростно и с такой периодичностью, будто семпл грозы поставили на повтор. Кира сидела в углу на тахте, окруженная стопками старой дешевой космофантастики, держала в ледяных ладонях смартфон и умоляюще смотрела в угол экрана. Наконец отважилась выглянуть на улицу: подкралась к крайнему из трех узеньких окон и слегка отвела пальцем в сторону занавеску. Как раз вовремя, чтобы сквозь частую решетку увидеть, как из-за угла дома, со стороны двора появился человек в мокром белом халате.

Проклятый штакетник на заднем дворе, через покосившиеся хлипкие доски можно было местами спокойно перешагнуть. Хотя сдержал бы эту тварь высокий прочный забор? Существо уставилось в окна, белки его глаз были цвета свежей крови. Под насквозь вымокшей бугрящейся медицинской маской что-то шевелилось, будто тварь облизывалась сразу несколькими языками одновременно. Кира метнулась обратно в угол, сжала в пальцах смартфон. Ну где же, где же связь?! Снова разразился раскат грома.

И сразу вслед за тем послышался удар и треск – тварь ломилась в дом. Первая, хлипкая деревянная дверь ее явно не остановила. Уже на веранде? Или еще нет? Стало очень тихо. Кира зажмурилась, сжавшись на тахте. Послышалась возня у второй, железной двери. Удара не было. Тишина… И тут раздался скрежет в замочной скважине.

У фельдшера оказался комплект ключей! Разумеется, ведь дядя был болен и наверняка сам дал местному врачу второй комплект, мало ли что…

Кира лихорадочно искала в рюкзаке перцовый баллончик. Да где он, неужели выпал по дороге, когда она бежала сюда? Нет, вот. И вдруг Кире в голову пришла дикая мысль. Эта тварь за дверью – реальна. А вдруг реально и…

Кира открыла мессенджер. Обновления фотоканалов, мемасики от друзей, рассылки, еще какая-то ерунда. Где же диалог с дядей? Вчера ведь было сообщение… Вот он. Не чувствуя от ужаса собственных пальцев – дверной замок скрежетал, дверь поскрипывала на петлях, – Кира открыла диалоговое окно. Ее пальцы заплясали над виртуальной клавиатурой.

дядя я его нашла

он в родниках

у него база в огороде врача

он в твоем доме

прямо сейчас

он хочет меня убить

пожалуйста помоги срочно умоляю

Череда коротеньких сообщений с одной серой галочкой. Не отправлено. Не принято. Не прочитано. Конечно – гроза над домом, и адресат уже полтора месяца глубоко в земле…

Тварь справилась с непослушным замком. Дверь распахнулась. Кира бросила на пол бесполезный смартфон и выставила руку с баллончиком навстречу темной тени в мертвенно-белом халате. Другой рукой подняла кочергу.

Удар снес Киру раньше, чем она успела вдавить кнопку баллона. Медицинская маска на лице твари разорвалась в клочья, из-под нее выстрелила длинная влажная лента плоти, которая швырнула Киру о печь с такой силой, что она ударилась головой и всем телом и, почти потеряв сознание, рухнула на пыльный пол.

– Я не хошу тебя убиват, – невнятно простонала тварь, выпуская изо рта новые ленты плоти, будто чудовищно длинные языки. – Не хошу. Я давал клятву Гиппо… – Тварь замолкла, будто подавившись. – Но он хошет. Он дает лекалства. Он бысло ставит диагнозы. Ему нужна безопасност. Ты – мне, я – тебе… Он хошет. Я не хошу…

В мареве дурноты Кира чуть приподняла голову – на большее не хватило сил. Ее смартфон лежал совсем рядом. Экран все еще светился. И на этом мягко, мятно светящемся экранчике с веселеньким зеленым фоном Кира вдруг увидела, как поворачиваются, будто крошечные ключи в скважинах, галочки рядом с ее сообщениями, превращаясь из одинарных серых в двойные зеленые.

Сообщения получены.

Сообщения прочитаны.

Зеленый огонек – собеседник онлайн.

И увиденное стало для нее будто инъекцией адреналина напополам с обезболивающим. Мысли вдруг хлынули чистым, ясным потоком. Кира вцепилась в смартфон и вспомнила, что в кармане у нее лежит желтая зажигалка, подобранная возле печки. А рядом, прямо под носом – книги, сухие, как порох, старые дядины книги.

Существо шагнуло к ней. Оно пошатывалось, то отклоняясь назад, то нагибаясь вперед, протягивая к Кире тонкие влажные ленты плоти, сотканной где-то в иных мирах. И пока человек и неведомая тварь боролись друг с другом в одном теле на двоих, Кира успела чиркнуть зажигалкой и поднести огонек к стопке книг рядом с печью.

Рукописи хорошо горят. Еще лучше горят изданные, но никому не нужные книги.

Дядины книжки вспыхнули, будто пропитанные каким-то горючим веществом, так ярко и задорно, словно именно этого и ждали: искры́, огня, который унесет их в книжное посмертие. Кира схватила лежавший сверху томик – космический корабль, пучеглазый пришелец с бластером на цветастой обложке. Приподнялась и ткнула горящей книгой в пасть склонившейся к ней твари, прямо в сплетение влажных лепестков-языков – и те мигом покрылись волдырями. Тварь отшатнулась с шипением, переходящим в сиплый визг.

Кира вскочила и сунула горящий томик в огромную стопку книг рядом с письменным столом. Огонь мазнул по коже, руку свело от боли. Кира бросилась в открытый дверной проем. По ушам вновь ударил гром.

Потянуть за собой тяжелую железную дверь. Ключи в кармане толстовки. Не выпуская смартфон – зеленый огонек, собеседник онлайн! – Кира умудрилась одним махом запереть тугой замок. А на окнах – решетки. Только бы тварь их не выбила.

– Ц-целая библиотека в твоем распоряжении, – пробормотала Кира разбитыми губами, отходя на полусогнутых ногах, споткнувшись на пороге веранды и пятясь по крыльцу. – Дядины книжки – просто ог-гонь.

Сверкнула молния, выбелив все вокруг едва ли не до аннигиляции. Шарахнул гром. И тут Киру подняла над землей тугая воздушная волна. Кира успела увидеть, как вместе с ней в воздух поднимаются куски шифера с замшелой кровли крыльца, обломанные бурей ветви яблонь, листья, мелкий сор. И было еще одно, последнее мгновение, когда ей почудилось: наверху, прямо над домом, тучи расступились под светом многочисленных огней; сотни прожекторов били иссиня-белым светом, вращаясь на днище огромной круглой конструкции, зависшей в небе, и из самого ее центра беззвучно ударил невыносимый для