Пантеон оборотней. Приключения Руднева - Евгения Якушина

России. Да и французы с немцами руки длинные имеют! Пока Шарлотта сидит в «Национале» и не привлекает к себе внимания, она в относительной безопасности, но как только кинется в бега, по её следу припустится свора. Вы не сможете этому воспрепятствовать, друг мой!

– Значит, нам нужно бежать не на поезде, а по тракту, – не сдавался Руднев.

– Вас поймают на первой же почтовой станции! – возразил Белецкий.

Руднев кусал губы.

– Тогда так! – высказал он новое предложение. – Нам нужно пересечь страну по этапу. Заменить собой каких-нибудь ссыльных. Это же возможно, Анатолий Витальевич, если щедро заплатить тюремщикам? А ты, Белецкий, будешь ждать нас в Нерчинске, поможешь бежать и нанять проводников среди охотников или контрабандистов. Вместе мы по Забайкальской тайге переберёмся в Китай…

Белецкий умоляюще взглянул на Терентьева, прося остановить безумие, а помощник начальника московского сыска схватился за голову и застонал.

– Руднев, что вы несёте?! Вы хоть понимаете, о чём говорите?! Даже если отбросить то, что за подмену осуждённого без всяких хитростей на каторгу угодить можно, ваш план практически самоубийство! До Нерчинска четверть скорбных не доходит! Кого трудности пути морят, кого болезни, а иных и сама каторга на ножи ставит.

– Учитывайте ещё и то, что женщин и мужчин этапируют разными партиями, – вступил со своими аргументами Белецкий. – Вы не сможете ей помочь ни на этапе, ни в побеге!

Увещевания друзей возымели на Руднева совсем не то действие, на которое рассчитывалось. Здравость их возражений, по капле убивавшая надежду Дмитрия Николаевича, обратила его отчаяние в слепую ярость.

– Довольно, господа! – проскрежетал он. – Ваша позиция мне ясна! Не трудитесь излагать её далее! Я более не прошу вас о помощи! Достаточно и того, что вы не станете мне мешать! Спасение Шарлотты – исключительно моя задача!

Руднев снова вскочил, на этот раз угрожающе стискивая в руках свою трость, но тут же безвольно осел, взгляд его, за мгновенье до этого злобно-острый, утратил всякую сосредоточенность.

– Вот что, Дмитрий Николаевич, мне ваша задача пока видится скромнее, – сказал коллежский советник, придержав Дмитрия Николаевича за отвороты пиджака. – Дойдите-ка вы, голубчик, сами до экипажа, так чтобы нам с Белецким вас нести не пришлось. Уж простите мне, друг мой, но вид у вас неубедительный! А что касается Шарлотты, то позвольте мне заняться вопросом её спасения. Есть у меня одна идея. Рассказывать пока ничего не стану и обещать не буду, но поверьте, это единственный реальный вариант, который нам остаётся. Так что поезжайте домой и ждите, ничего не предпринимая. Мне же ещё здесь побыть придётся, чтобы убитого передать железнодорожным жандармам. Тут их территория, вот пусть они с Ванькой Бешеным и валандаются.

Когда Руднев с Белецким оказались дома, город уже натягивал на себя сотканное из мягких майских сумерек одеяло.

Дмитрий Николаевич ушёл к себе в мастерскую, поручив Белецкому отыскать и принести туда томик «Графа Монте-Кристо». Но придя в святую святых художника через десять минут с романом месье Дюма под мышкой, Белецкий обнаружил Руднева крепко спящим на старом замызганном краской и растворителем кожаном диване. Белецкий не стал тревожить друга, заботливо укрыл пледом, погасил лампу и вернулся в библиотеку, где принялся со всей свойственной его дотошной натуре тщательностью штудировать страницы блистательного образчика приключенческого жанра.

На следующее утро, когда Руднев явился к нему в кабинет, потирая затёкшую от спанья на жестком диване поясницу и сетуя на напрасно потерянное время, Белецкий отчитался.

– В романе шесть частей, и в каждой есть восьмая глава. Я прочёл их все по нескольку раз и на французском, и в переводе господина Строева66, но, хоть убейте, так и не понял, что хотел вам сказать Павел Сергеевич.

Дмитрий Николаевич забрал из рук друга книгу – это была французская версия романа – и открыл на первой из шести закладок.

– «En traversant l’antichambre, le commissaire de police fit un signe à deux gendarmes…67» – по памяти процитировал Белецкий. – Может, князь намекал на то, что нам нужно обратиться к полицейским делам? Или найти какого-то конкретного арестованного или заключённого? Это перекликается с Капитулом, но…

Белецкий осёкся, наблюдая, как Дмитрий Николаевич торопливо перелистывает на оглавление, а после захлопывает книгу.

– Вы что, уже всё поняли? Прям по первым строчкам? Даже не дочитав?

– Понял! – подтвердил Руднев. – Читать было совсем необязательно. Послание заключено в заголовке восьмой главы первой части!

– «Le château d’If», – Белецкий произнёс название главы по-французски и тут же перевёл. – «Замок Иф». Но при чём тут тюрьма на далёком Марсельском острове?

– Пашка имел в виду не Марсель, – отозвался Руднев. – Он про другой замок Иф говорил, про тот, что подле Новоспасского монастыря близь Милюкова. Неужто не помнишь? Там развалины старой колокольни были, а мы с Вяземским в них лазили.

– Как же не помнить, когда вас обоих в подвале этой колокольни чуть не завалило! – несмотря на давность воспоминания Белецкого передёрнуло. – Вам битым камнем ногу рассекло, а Павел Сергеевич и вовсе руку сломал… Но почему «замок Иф»?

– Как раз из-за подвала мы эти развалины так и прозвали, – объяснил Дмитрий Николаевич и спросил. – Ты, когда последний раз в Милюково был, не обратил внимание, стоит ли ещё колокольня?

– Стоит, – подтвердил Белецкий. – Только от неё лишь половина первого яруса осталась.

Белецкому случалось ездить в Милюково раз в полгода, чтобы инспектировать детский приют, организованный в Рудневской усадьбе. Заведение это находилось в управлении уже упомянутого Новоспасского монастыря и существовало на деньги Руднева. Дмитрий Николаевич основал приют в память о матери и сестре, погибших при пожаре, в котором он и сам чуть не погиб вместе с Белецким.

– Вы думаете, что подсказку нужно искать в подвале колокольни? – с сомнением спросил Белецкий.

– Уверен! У нас с Пашкой там тайник был. Лучшего места, чтобы схоронить секрет, Вяземскому было не найти. Его знаю только я, и искать там никому в голову не придёт.

Белецкий потянулся за железнодорожным расписанием, но Руднев сделал протестующий жест.

– После! Что бы мы там ни нашли, Пашу это уже не воскресит. Сейчас первейший вопрос, как Шарлотту спасти. Поедем к Терентьеву!

Теперь наступила очередь протестовать Белецкому.

– Нет, Дмитрий Николаевич! Не поедем! Анатолий Витальевич велел ждать, покуда он сам нам что-нибудь не сообщит! Наберитесь терпения!

Но терпение Рудневу давалось с превеликим трудом. Накануне, когда напряжение и волнение измотали его до предела, и Дмитрий Николаевич не имел ни идей, ни сил, он всецело положился на старого друга, которому безоговорочно доверял. К тому же он свято верил в выдающиеся способности сыщика