Череда Имаго и другие истории - Лэрд Баррон

Время поджимало все сильнее. По причинам, неизбежным и слишком запутанным, чтобы их объяснять, мы слишком поздно взялись за дело. Кто-то мог бы спросить: а почему Центр просто не разбомбил это место или хотя бы не послал команду для быстрого и безопасного устранения угрозы? А вы когда-нибудь пробовали разбомбить муравейник? Что касается команды… что ж, печальная правда заключалась в том, что если я не смогу проникнуть внутрь и уничтожить Архаичного Аптекаря, то посылать войска бессмысленно.

Честно говоря, его логово показалось мне унылым. Повсюду – либо серая сталь, либо гладкий темный камень, и отовсюду капает водяной конденсат. Освещение было плохим; тени собирались в колеблющиеся лужицы. Я двигался быстро, не слишком беспокоясь о столкновении с охраной. Лучших я уже убил, а Архаичный Аптекарь вряд ли мог содержать частную армию, за последние годы растратив свои ресурсы на тайные знания. Тем не менее я держал ухо востро; когда имеешь дело с таким противником, есть о чем побеспокоиться, кроме охраны. Скажем так, я смотрел, куда ступаю, и, прежде чем войти в тень, убеждался, что это действительно всего лишь тень.

Дальновидный человек вывел бы лифт из строя. Но, с другой стороны, дальновидный человек не стал бы рисковать своим преимуществом, пытая меня. Он всадил бы мне пулю в мягкую часть моего мозга, посмеялся бы и продолжил развивать свои нечестивые планы. И все же лифт был на месте; хлипкая сетка, открытый всем ветрам механизм и все такое прочее. Для того, что задумал Архаичный Аптекарь, ему нужна была глубокая темная пещера и много-много подземных вод. Лифт, столь же древний, как и мой враг, противно лязгал весь спуск.

На дне меня встретила низкая камера и крепкая металлическая дверь. Дверь ожидаемо была заперта и забаррикадирована с обратной стороны. Это не проблема – спасибо «белым халатам» из Центра, среди смертоносных приспособлений в моем арсенале имелся нож с особой полостью, начиненной кое-какой желеобразной химией и проводками, ведущими к электронному таймеру. Я зашел в лифт, присел за дверной рамой и закрыл уши.

На месте двери возникла большая дыра; свет в комнате погас. Дым поднимался едкими столбами, но меня это ничуть не беспокоило. За всеми последствиями взрыва меня ждала платформа, а с платформы открывался вид на узкий тоннель, уходящий вниз, в полный мрак. Я спустился по лестнице, включил ручной фонарик и осмотрел рельсы. Никаких тебе вагонеток. Черт! Я пошел пешком; если честно, то побрел, пошатываясь. Коленные суставы стали жесткими, как высохшая кожа; обе руки охватило отчетливое онемение, заставлявшее меня сознательно сжимать фонарик крепче. О, как же я надеялся, что идти недалеко.

Я отвлекал себя мыслями о жертве этой передряги. Для удобства буду называть ее мисс Смит. Я не преувеличивал, назвав ее знаменитостью. Архаичный Аптекарь замахнулся на серьезное дело; простая женщина ему бы не подошла. Надо отдать ему должное; Мисс Смит была всем, о чем только мог мечтать лихой культист-злодей, ищущий ритуальную жертву. Ее родители были выдающимися генетиками; они вырастили ее в пробирке, а когда она только окрепла, подвергли серии тестов – и оказалось, что девчонка гений. Гения отправили в частные школы – она окончила колледж с двумя докторскими степенями по астрофизике и теологии в нежном возрасте семнадцати лет. И это все еще слабенькая кандидатура по меркам Архаичного Аптекаря; но девушка решила заняться спортом, причем контактным карате. Она прошла отбор в олимпийскую сборную, поехала в Мельбурн, взяла там золото. Все еще недостаточно хорошо. Она немного попутешествовала, посетила парочку мечетей, поглазела на пирамиды и все такое. Затем написала статью об истинной природе Вселенной. Ее решили выдвинуть на Нобелевку. Пока она ждала результатов, просто ради развлечения – так уж вышло, что одним из ее многочисленных близких друзей оказался признанный во всех странах музыкант-виртуоз, – девушка взялась за виолончель и обнаружила, что играть на ней не труднее, чем задерживать дыхание под водой. Она стала сенсацией за одну ночь и подписала выгодный контракт с одной крутой звукозаписывающей студией.

Достаточно хорошо для Архаичного Аптекаря? Не совсем, не совсем. Учтите еще одну деталь – мисс Смит был тридцать один год, она была гениальна, красива и сказочно богата. И еще она была девственницей и не скрывала этого. Да, она, конечно же, встречалась с одним красивым олимпийским метателем молота, но цветок ее женственности не должен был быть сорван иначе как на брачном ложе.

Только с таким набором вводных Архаичный Аптекарь мог быть счастлив.

Мне оставалось лишь грезить о подобном блаженстве. Я будто блуждал по зыбучим пескам. Разум в тревожные времена прибегает к хитрости: он цепляется за мимолетную радость – и отдается ей полностью. На меня нахлынуло воспоминание об одном побережье в осеннюю пору, изогнутом, словно полумесяц, парящем на краю Божьего Рога Изобилия – в буйстве красок: красных, золотых, янтарных. Деревья, сам пляж, неукротимая вода – и по песку идет влюбленная пара, почти не прикасаясь друг к другу. В этом не было нужды; они и так знали все, что могло быть испорчено излишней деликатностью телесного контакта. Юноша был высокий, задумчивый, бледный как мел, но с глазами, полными доброты и чем-то похожими на само море, переменчивое и могучее. А девушка, словно отлитая из смолы или вырезанная из старой слоновой кости, улыбалась своим невысказанным мыслям и часто бросала на него взгляды. За ними трусила большая собака, уминая лапами песок, – вся ее благодушная морда была мокрой от морской воды. Девушка бросала ракушки собаке; какие-то оставляла себе, а одну протянула задумчивому юноше. Он принял подарок и убрал его во внутренний карман плаща. В этот момент небо потемнело, стало свинцовым, непроглядно темным. Юноша и девушка растворились в клубящемся тумане, затем исчезла и собака, а вот уже и берег полностью исчез из виду.

Это было давным-давно. Высокого серьезного юноши больше не существовало – если он вообще когда-либо жил. Двери открывались, он проходил сквозь них и обнаруживал, что с той стороны они уже не работают. Кое-какие из этих дверей оказались особенными – они удаляли его из привычного мира. Девушка исчезла – попала в аварию, выживших не было, все погибли. Что значит «погибли»? Думала ли она о юноше в те последние мгновения? Когда это было? Я не знаю. Где теперь та ракушка? Не помню. Все это было лишь уловкой, игрой моего разума, время от времени устраиваемой,