Подруга лешего - Людмила Семенова

незапечатанным разрывам в мироздании, наблюдая свысока, как три фигуры — человеческая, волчья и медвежья, — пускаются в молитвенный танец среди изувеченных трупов и покрасневшего от крови снега. И затем мерзлая земля раскрывает вечно ненасытную пасть, и поглощает все тела вместе с их историей и воспоминаниями…

Илья напоследок взглянул на безвестные лесные могилы, пока духи плескались в колдовском озере, смывая пролитую кровь. Наконец Юха и Аарто вылезли из воды и вернулись в антропоморфный вид. Он пожал им руки и устало улыбнулся, заметив, что парни изменились от пребывания в междумирье — будто одичали и стали старше, а у Юхи глаза так и остались желтыми, в то время как раньше были такими лишь в волчьем обличье.

— Теперь ты спокоен? — спросил колдуна Аарто.

— Пока да, — кивнул Илья, — во всяком случае его заклятье больше надо мной не властно. И впредь я буду крайне осторожно общаться с незнакомыми колдунами. Тогда, каюсь, праздник расслабил, а ведь кому нужны все эти многолюдные пиршества? Уж точно не нашей вотчине!

— А с постоялым двором что станешь делать?

— Пока не решил, посоветуюсь с ребятами из Патруля. Возможно, устроим здесь что-то вроде убежища для пострадавших: они нуждаются в таких укромных местах.

— Мы только рады помочь! — заверил Аарто, натягивая рубаху и штаны. — Да и нам самим будет спокойнее под их покровительством, что ни говори…

Юха до сих пор стоял обнаженный и молчал. Наконец он снова протянул Илье руку и сказал:

— Спасибо тебе за все, Велхо, особенно за то, что ты от меня не отвернулся за непослушание! И прости, что вовремя тебе не доверился…

— Не стоит к этому возвращаться, — мягко ответил Илья. — Я сам во многом был виноват, и перед вами, и перед семьей, и мы рассчитались сполна. Кроме того, я всегда понимал разницу между покорностью и верностью.

— Я желаю тебе сил и долголетия, Велхо, — произнес Юха и поклонился. — И пусть постоялый двор под твоей властью будет спокоен, кто бы там ни останавливался.

— А с чего вдруг такие речи? — удивился Илья. — Ты что же, решил нас покинуть?

— Пока не знаю… Ты только не подумай, что это очередная блажь, на этот раз все серьезно! Мы с Фиалкой хотим узнать, как наша дочь чувствует себя в Нави, и Хозяйка болот обещала в этом помочь. Она посетит Нижний мир и все нам расскажет, а там будет видно — если дочери в нем спокойно, то мы ее отпустим, а если плохо и страшно, то уйдем к ней. На сей раз уже, как ты понимаешь, без возврата… Пойми верно: мне не будет покоя, если я этого не узнаю, — ведь она приняла на себя мое проклятие.

Илья невольно растерялся, и Юха с грустной улыбкой добавил:

— А ты как думал? Что я поверю россказням индейца, будто Мара просто так отняла дочь? Нет, Велхо, нечистая сила дает столько же, сколько отбирает, — мне ли этого не знать!

Колдун не знал, что ответить юноше, который даже не успел побыть отцом, а уже рассудил так сурово и рационально. Да, порой лучшее, что можно сделать для любимого — это отпустить, и Илья уже проходил через эту тяжелую истину. Но если бы речь шла о Яне? Конечно, он бы тоже сделал все, что мог, а духи-хранители могут побольше, но в чувствах к родным и близким так же уязвимы, как люди…

— Что же, вы в своем праве, ребята, — наконец промолвил он, — а на Хозяйку можно положиться, в таких делах она не обманет. Но ей-богу, я даже не знаю, что и пожелать вам! Разве что сил, тем более вы их и так порядком растеряли…

— Это как же, Ю? — тихо спросил Аарто. — Если ты уйдешь, кого же я буду подкалывать? А без твоей Фиалки и ее шуток мы и вовсе зачахнем!

— Спасибо, дружище, — отозвался Юха, обнял товарища и хлопнул по спине. — Мне и самому страшно, но когда-нибудь ты меня поймешь…

— Может, и не надо, раз это так больно, — вздохнул Аарто. — Пусть Тапио вас хранит, а я все-таки надеюсь, что вы вернетесь. И ваш домик мы будем беречь, держать в чистоте и порядке!

— И себя берегите, — заметил Юха. — Скажи Хею, чтобы поправлялся скорее, а ты, Велхо, обними за меня детей!

Он еще раз поклонился проводнику, улыбнулся другу и быстро пошел в глубокую темную чащу, которая вела к болотному царству. Прямо на ходу Юха перекинулся, впервые не обратив внимания на боль, и дальше уже несся на четырех лапах, под которыми стелился мягкий ковер из умирающих листьев, пахнущий дождем и грибами. Лето осталось где-то далеко: впереди была долгая северная ночь, с туманами и небесными слезами. Но страх понемногу оставлял лесовика, так как он все сильнее чуял родной запах.

И она дожидалась его там, где земная стихия уже сливалась с водной, а лесным духам порой приходилось драться за добычу с болотниками. Но их это уже не касалось. Линда крепко обхватила волчью шею, прижалась к морде щекой, нашептывая какие-то ласковые напутствия, а затем взобралась ему на спину. И волк понес ее к болотным чертогам, шлепая лапами по размокшей земле, вдыхая промозглый воздух и отряхивая серебристую шубу, которая мерцала под далекими звездами.

Ближе к ночи, когда Силви уже отправилась в лес на дежурство, Илья сидел в избушке лешего, курил и потягивал горькую настойку. Хозяин пристально глядел на колдуна своими голубыми глазами, которые за последнее время изрядно утратили молодой задор. И наконец произнес:

— Что же тебя удивляет, Велхо?

— Наверное, их отчаянность, — признался Илья. — Конечно, потеря ребенка — страшное горе, но если смотреть на голые факты, мало кто из-за этого сводит счеты с жизнью. Чаще все-таки болеют, выздоравливают и еще находят силы рожать и воспитывать других детей…

— Так если бы все зависело от нас! — горестно усмехнулся Рикхард. — А старый Антти не говорил тебе, что у лесовиков уже свыше века не рождается больше одного ребенка? Причем это касается и мужчин, и женщин, — и семя слабеет, и почва иссыхает, как и в нашей стихии. У домовых и банников дела чуть лучше обстоят, но надолго ли? А ребята вдобавок побывали в полумертвом мире, который сжирает силы, так что им светит быть в лучшем случае наставниками. Не знаю, как в других краях, а наше племя вырождается, Велхо, — не так стремительно,