Чешские повести и рассказы - Карел Новый

— Ой, наш Вашик едет по невесту! — похвасталась Бетка, вертясь около него с полотенцем.

— Молчи, гусыня, — окрикнула ее старая Валногова и заворчала на Лойзку:

— А ты чего тут зеваешь? Знай свое дело!

Но Лойзка ничего не могла с собой поделать. Откуда-то из глубины, из-под пепла дней и лет, в ней поднималась прежняя нежность к молодому хозяину, давнишнему Вашику в пуховом одеяльце, затихавшему в ее объятиях. Для нее он так и остался Вашиком, так она его всегда про себя называла, хотя вслух и говорила «хозяин-батюшка».

У молодого хозяина полно было и других забот, менее приятных, чем путешествия на мотоциклетке «по невесту». Уже некоторое время происходили в деревне странные вещи, в которых Лойзка ничего не понимала. Пошел разговор о какой-то кооперации, только Лойзке что до того? Она знала свое дело, разговор ее не касался. Кое-что она, конечно, слышала, потому что человек не может не слышать, ежели у него есть уши, даже если их заткнуть, — видать, так сам дьявол придумал, чтобы искушать добрых людей. В связи с кооперацией называли имена: Ширек, Длабола, Пехачек. Их она знала, но это были самые что ни на есть бедные люди на селе! Их бы хозяин-батюшка не испужался! С Пехачеком она даже какое-то время ходила в школу — у этого парнишки были такие большие голодные передние зубы — он все время что-то кусал. А маленький Ширек — ихняя развалюха стояла чуть ли не на краю Заказника, чтобы не портила вид села. А Длабола — это у которого глаза блестящие, бродяга и браконьер, дома пять голодных ртов — тоже недолго служил конюхом у Валноги, только не шибко у него разжился. И никак она не могла взять в толк, почему хозяин говорит об этой кооперации все чаще и страшно при этом раздражается. Что-то тут было не так.

Порой ей казалось, будто возвращается время оккупации. Снова прятали пшеницу и картошку, снова втайне откармливали поросят и втайне их забивали, снова изворачивались, передавали предупреждения о ревизиях, наскоро прятали кур. Только от кого все это пряталось и почему? У нее аж сердце захолонуло от страха, что кто-то строит козни против такого прекрасного хозяйства, какой-то враг, невидимый, но грозный… Но почему ей об этом не скажут? Ведь она готова защищать все это зубами и когтями, еще упорнее, до изнеможения трудиться. Неужто не заслужила она своей преданностью право знать их тайны? Разве она не часть этого хозяйства?

Видно, бог наслал на нас эту кооперацию, за грехи наши. Как насылает саранчу, пожары и потопы. Как наслал на Россию большевиков. Они ведь жгли поместья, женщин насиловали (у Лойзки даже мурашки побежали по телу), просто Содом и Гоморра! А наши, говорят, занимают у них деньги — прости их, господи! Надо бы поговорить об этих делах с Франтиной, да она что-то последнее время избегает Лойзку — а может, это так кажется, — вечно она чем-то занята в другом месте.

Франтина все еще работала в имении. Оказалось, она приходится родней хозяйке, только родство это было столь отдаленное, что уже перестало и родством-то быть. К тому же хозяйка вообще его отрицала, а Франтине было все равно. Но Валноге сейчас это очень на руку. Он нажал на все рычаги, чтобы удержать Франтину в имении и таким образом заполучить вторую работницу для своих обширных угодий.

Однако последнее время и Франтила работает не так усердно. Валноге сдается, что она стала поглядывать в сторону лоботрясов из кооператива, если уже с ними не стакнулась. Она раздражает его своей алой косыночкой на голове, пунцовой юбкой — вечно на ней что-нибудь красное, а Валногу от красного с души воротит. Правда, здорова она, что твой мужик, этого у нее не отнимешь, но зато язык — за версту поперед ума бежит! Даже ему, хозяину, осмеливается перечить! Только на Лойзку и можно положиться.

И Лойзка полагается на хозяина в этом Вавилоне. Ему она верит: что скажет — то свято! А Вашик (так зовет она его в глубине души) клянет кооператив на чем свет стоит, посылает его в тартарары, издевается, насмехается, грозит… И вдруг — вот те на…

Она поднялась, стуча башмаками, на крыльцо, да остановилась, услышав разговор. В доме был гость: из открытого окна клубами вылетал голубоватый дым сигары.

— Я всегда говорил: кооператив отличная штука, честное слово!

Голос Вашика, она узнала бы его среди тысяч! Но что́ он говорил, так смутило ее, так испугало, что она остолбенела на месте. — Правильно ли она расслышала? Не обман ли это чувств? — Что отвечал чужой, незнакомый ей голос, она не воспринимала, ей это было не важно, но каждое словечко Вашика она жадно глотала, приоткрыв рот. И почему он такой злой — уж не лишился ли рассудка?

— Пущай приходят! Поможем! Я на них с самого начала гляжу, от меня не скроешь — а потому должон сказать, оченно хорошо у них все выходит! Однако же опыту у них не хватает — надо бы им советчика, я бы так сказал, организатора, чтобы во всем разбирался…

Чужой голос что-то объяснял, а Вашик на это:

— Я все в точности, как вы, думаю. Почему бы нет? Покажу им, как что делается… я ведь знаю, что к чему…

Наш хозяин-батюшка, да в такое общество? Да еще будет им показывать, как что делается? Либо она ума решилась, либо хозяин…

А примерно через неделю пришли из кооператива за трактором. Видно, все обошлось наилучшим образом, потому что сам говорил — ну будто мед.

— А я уже поджидал вас, господа!

Длабола, тощий черт, тыкал ему под нос какую-то бумагу, сверкая зубами и глазами.

Хозяин бумагу сложил, даже не глянув, и вернул Длаболе.

— Ничего показывать не нужно. Все в порядке. Машина хорошая, я вам ручаюсь.

Он стал объяснять Длаболе, какой у трактора норов, и просил, чтобы берегли машину, любили ее. Слушая эти пояснения, Длабола ухмылялся насмешливо, как сатана. А Франтик Птачку — ведь это он! — сын бедной вдовы, рыжеватый, глазастый, веснушчатый сплошь — даже за ушами веснушки! — Франтик Птачку поплевал на ладони, вскочил на сиденье и начал пробовать рычаги… Долго они переговаривались, Лойзка то прибегала, то убегала, занятая своей работой. Наконец она увидела, что хозяин пожимает обоим руки, провожает за ворота и даже машет вслед шляпой.

Но только машина, фыркая, завернула за угол, как он шмякнул той же шляпой оземь и заорал и затопал ногами, даже коней испугал.

Кто в этом разберется?..

А вскоре случилось то, что она предвидела и что пыталась