Чешские повести и рассказы - Карел Новый

Конюх Михал, например, совсем не плохой человек был. Всегда у него было припасено ласковое словечко для Лойзки. И такой балагур. Лойзка очень любила смотреть, как он в резиновых высоких сапогах, напевая, грузил на дворе телегу, но она всегда бросалась прочь, как только Михал заводил речь о хозяине.

— Ну как, Лойзка, когда пойдем на танцы? — спрашивал он и прищуривал со значением зеленоватый левый глаз.

— И как у тебя язык не отсохнет, — сердилась Лойзка для виду, а сама была рада, что кто-то с ней заговаривает. — Бога ты не боишься, что так шутишь над добрыми людьми…

— Да я ж любя, Лойзка…

А еще был случай, когда они столкнулись в темноте у лестницы:

— Что вы тут, как привидение, бродите? Ступайте уж почивать!

— А ты чего нейдешь?

— У меня свои заботы! — И вдруг зашептал ей: — Давай ликвиднем дармоеда!.. Все это однажды будет наше…

— Это твое-то, мошенник?

— Мое и ваше, всех бедных людей, что сейчас на него кишки надрывают!

— А он как же? — спросила она, будто радуясь дьявольскому искушению.

— А его мы посадим в будку на цепь, чтоб не кусался…

— Цыц! — отмахнулась Лойзка и помчалась прочь, в свою подвальную конурку. Она даже перекрестилась дорогой и пожалела, что пустилась в разговор с таким безбожником. И чего же тут удивляться, что его через несколько дней прогнали со двора. А потом она нашла его кнут, воткнутый по самую рукоятку в навоз. Лойзка поскорей его вытащила, обтерла кнутовище пучком травы и поставила на место.

Или вот Андела. Пышная Андела с каштановыми волосами, отливавшими торфяной ржавчиной, и умными, подернутыми влагой, как сливы на ветке, синими глазами, как дитя, вприпрыжку, проносилась по двору, обольстительно сверкая голыми икрами под короткой юбкой. Работала она со страстью, раз-два — и все готово. А потом заберется куда-нибудь и спит. В первые дни ее службы хозяин так и ходил вокруг нее, будто сладострастный петух. В один прекрасный день он выбежал из сарайчика и быстро прихлопнул за собой дверь. Но дверь тут же распахнулась, на весь двор послышался звонкий, почти детский голос Анделы:

— Вот свинья!

И вслед за тем из сарайчика выскочила сама Андела, подбежала к водокачке и начала мыть свои загорелые, на вид такие доступные икры. Хозяин весь кипел от злости, в былые времена и при старых порядках он вышвырнул бы девчонку за ворота одним ударом сапога! Но сегодня приходилось проглотить обиду и делать вид, будто ничего не случилось. Андела умела работать, и ее можно было гонять вовсю. И все же… да, эта бродяжка сама взяла расчет! Ну и беги себе!.. Однако хозяин и тут затаил свой гнев, простился с ней сладко, даже ручку пожал и пожелал счастья в новой жизни, хитрец!

Кучера Михала сменил Игнац, но через месяц и он исчез — в пограничье. На место Анделы пришла Анда; та едва выдержала два месяца. В пограничье! Гонзик женился, Вацлав, Мадла, Юлиус — ушли, сбежали, испарились — всех и не упомнишь! И все — в пограничье! Они говорили о пограничье как о земле обетованной, где их ждут усадьбы и фермы, постели с перинами до потолка и хлевы, полные скотины. Лойзка от всей души желала им удачи, хотя и не могла понять происходящего своим простым умом и жалела немцев, что их господь бог так покарал…

— И чего вы так надрываетесь, Лойзка? Вам с того какая корысть? — спросила ее новая работница, румяная и черноволосая Франтина, когда, проработав неделю, немножко осмотрелась вокруг. — Ведь вы едва ноги таскаете!

— Я уж тут дослужу до смерти, золотая моя. Я тут начала, тут и кончу…

— Ну хорошо, хорошо, никто вас отсюда не гонит. Но почему вы так надрываетесь?

— Да уж так привыкла сызмальства. Мне и незаметно, что работаю…

— Вы бы хоть в воскресенье отдыхали!

— Так ведь я хожу в храм божий. Там и отдыхаю…

— Это уж точно, зато нам вы тут все дело портите. Хозяин всех погоняет единственно из-за вас. Только и слышишь: Лойзка да Лойзка! Смотрите на Лойзку! Лойзка молчит и работает!.. Но я так не желаю!

— Так он и сказывал? Взаправду ли?

— Не будьте глупенькой. Передохните чуток! Ведь это же хам!

Вот, значит, как… она все-таки добилась признания. Значит, она примерная работница в имении. Но почему Вашик не скажет ей об этом прямо? Почему она не слышит от него доброго словечка, почему он кричит на нее так же, как и на остальных? Почему не скажет ей однажды: «Хорошо, Лойзка! Я тобой доволен!» Или еще как-нибудь. Если бы он хоть раз улыбнулся… кивнул бы головой. Ведь она носила его на руках…

Конечно, Лойзка понимает его и оправдывает. У него сейчас много забот. После смерти старого Валноги все легло на его плечи. Старая хозяйка командует теперь только на кухне. Раздобрела на старости лет, еле-еле вылезает на крыльцо, чтобы птицу покормить. Милинка вышла замуж — за хозяина гостиницы и мясника в одной персоне. Стоило это кучу денег, чуть не подкосило ферму. Придурковатая Бетка осталась в доме — да толку от нее никакого. Она все норовила командовать, как слышала от папаши. Счастье еще, что ее приказания не надо было выполнять. Их молча игнорировали с ведома хозяина, а Бетка быстро забывала, чего хотела.

Особая забота молодого Валноги состояла в том, что он собирался жениться. Уж сколько лет подыскивал он невесту! Девиц в деревне как цветов на лугу, да все неподходящие. Для такого, имения, для такого представительного, плечистого хозяина, красавца с горделивым носом с горбинкой и незабудковыми глазами, кроткими и невинными, нужно было найти непростую невесту — собрание всех добродетелей! Он любил ездить в город и называл эти поездки — «по невесту». Лойзка столько раз наблюдала, как он заводил свою мотоциклетку, мотор то включался со страшным ревом, то снова глох. Куры ошарашенно кидались врассыпную, когда мотоциклет наконец трогался с места, провожаемый яростным лаем собак и завистливыми взглядами челяди.

Лойзка от всей души желала Вашику всех радостей, какие ни на есть на свете, но на этой адской машине видеть его не могла. Вдруг чего с ним случится, кувырнется вниз головой — ко всем ее заботам прибавилась новая, и не было ей покоя, покуда он не воротится.

Как-то она заметила его в комнате перед умывальником. Он стоял к ней спиной, но в зеркале она видела его широкий рот, полный пены, и белые оскаленные зубы, которые он деловито чистил зубной щеткой. Лойзка загляделась