Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

проклятом болоте. Не пойму, как это Рыбалко, опытный командарм, всегда отличавшийся продуманностью своих оперативных решений, на сей раз ввязался в тяжелые бои под Львовом на очень неудобной местности. Выгодные же условия для маневра армии в обход города с северо-запада и запада не использованы.

— Львов притягивает, — заметил Константин Васильевич Крайнюков.

— Противник, между прочим, на этом тоже строит свой расчет, — сказал Конев. — И немалый. Вот посмотрите. — Командующий вновь подошел к карте. — Опередив нас, он сумел укрепить действующую под Львовом группировку переброшенными из района Станислава тремя дивизиями. Я вижу один выход: продолжать настойчиво выполнять первоначальный замысел, глубоко обходить Львов с северо-запада и запада, заставляя противника под угрозой окружения отходить из города.

Конев вызвал к себе оперативного работника штаба.

— С Рыбалко есть связь по ВЧ? — спросил он.

— Пока нет. Только по радио.

— Бахметьев с приказом фронта к нему не прибыл?

— Не долетел. Вынужденная посадка.

— Тогда вот что, — распорядился Конев. — Запишите. — Он стал диктовать: — Командующему третьей гвардейской танковой армией генералу Рыбалко. Первое. Прикрыться против Львова. Второе. Главными силами армии обходить Львов глубже, имея задачей стремительно выйти в район Яворов, Мостиска, Судовая Вишня, отрезать пути отхода львовской группировке противника на запад. Яновский лесной массив обойти с севера.

Конев распорядился, чтобы с приказом к Рыбалко немедленно был послан представитель командования фронта.

— Перед отбытием пусть зайдет ко мне, — предупредил он. — Я скажу, что еще устно передать Рыбалко.

44

Получив приказ Конева, Рыбалко немедленно приступил к перегруппировке сил армии. С наступлением темноты 22 июля началось выдвижение главных сил танковой армии в обход Яновского лесного массива.

По донесениям из батальонов, по усилившемуся минометному огню и налетам авиации Головачев чувствовал, как нарастает сопротивление противника. С утра не только он, комбриг, но и все бойцы, начиная от командира батальона до готовящегося к атаке красноармейца, поглядывали на небо. Низкие тучи закрывали его. Временами накрапывал дождь. Погода не летная. Конечно, выгода из этого небольшая. Не будет действовать наша авиация. Где-то не разгромит она подходящие резервы противника, не разобьет позиции его артиллерии и минометов. Но для бойца эти понятия отдаленные. Он о них и не знает. Даже если и видит, как пошли наши штурмовики, то только настроение повысится. А вот если не будет гудеть над тобой да забрасывать бомбами и поливать огнем из пушек и пулеметов авиация противника, тут уж можно вздохнуть с облегчением.

Головачев в глубоком раздумье с досадой глядел на лежащее впереди торфяное болото, на господствующие высоты, занятые противником. Досадовал, что не удалось обойти это болото, что именно их бригаде достался этот неудобный участок. Но, взглянув на карту и окинув взглядом поросшее осокой и низкорослым ивняком обширное поле, понял, что по этой неудобной местности наступает весь корпус, а может быть, и вся армия. Та к что, как ни прикидывай, обойти болото вряд ли удастся. И эти огрызающиеся огнем высоты придется брать с боем, вышибать с них противника.

Александр Алексеевич перевел взгляд на небо, радуясь, что хоть погода избавит от налета авиации противника. И тут увидел, как из облаков вынырнула девятка «юнкерсов». Он едва успел пригнуться, как пули прострочили по мокрой траве. «Вот тебе и нелетная погода», — с досадой подумал Головачев, глядя на фонтаны земли, поднятые взрывами бомб.

Старшего сержанта Попкова бомбежка тоже застала врасплох. Он только что проверил готовность отделения к атаке, сам запасся гранатами и дисками к автомату. Лежащее впереди торфяное болото беспокоило и его. Если бы на танках удалось обойти высоты, на которых засели гитлеровцы, все решилось бы проще. Но приданный им танк застрял в раскисшей торфяной земле. И как ни пытались бойцы стронуть его с места, он только сильнее зарывался в податливый торф.

Пришлось танк оставить и надеяться только на свои силы. Выдвинувшись вперед, Попков смотрел, как же лучше повести ему атаку, все больше склоняясь к мысли о том, что надо броском преодолеть простреливаемое противником пространство, а там уже можно будет обойти высоты и сбить с них фашистов. Хорошо, если наша артиллерия и минометы хоть частично подавят огневые точки гитлеровцев на высотах.

Вынырнувшие из облаков самолеты заставили Попкова укрыться в старой воронке. Строчка пуль прошла невдалеке от него, а одна из бомб упала вблизи от позиций, занятых отделением. Когда рассеялись дым и пыль, поднятые взрывами бомб, Попков пополз назад, к тому месту, где только что гремели взрывы. Он увидел отброшенный в сторону перевернутый станковый пулемет и рванулся к нему. С этим пулеметом сегодня ночью выдвинулся сюда, на правый фланг батальона, младший сержант Лопатин. Планируя атаку, Попков возлагал на него особые надежды. Он с утра договорился с Лопатиным, какие огневые точки нужно в первую очередь подавить, наметил рубежи огня. И вот теперь пулемет отброшен взрывом, а Лопатина нигде не видно.

Гигантскими прыжками преодолев добрых два десятка метров, Попков упал на мягкую от взрыва землю рядом с пулеметом. Он увидел, что с другой стороны к пулеметной ячейке подбежала санинструктор Аня. Раскидав руки, поджав к животу колени, у пулемета лежал Лопатин.

— Что с ним? — спросил Попков.

— Еще не знаю, — ответила Аня. — Сейчас посмотрю.

Она перевернула пулеметчика на спину, провела по груди руками, ища рану.

— Крови нет. Наверное, контужен.

— Николай! Слышишь, Николай! — затормошил Лопатина Попков.

Лопатин открыл глаза, застонал. Он бессмысленным, невидящим взглядом смотрел на Попкова, видимо не понимая, что с ним произошло.

— Ясно, контужен, — сказала Аня. — Давай положим его вот тут. Если не сильно стукнуло, то скоро пройдет.

Попков расстелил плащ-палатку, и они перенесли на нее Лопатина.

— Я пойду посмотрю. Наверное, еще раненые есть, — сказала Аня.

Попков присел около Лопатина. Вскоре тот пришел в себя, приподнялся. Взгляд стал более осмысленным.

— Перейдем в ячейку, — предложил Попков. — Тут небезопасно. Где второй номер?

— За лентами послал, — ответил Лопатин. — И тут она, проклятая, саданула.

— Надо углубить ячейку, — сказал Попков. — Давай помогу.

Самолеты еще несколько раз появлялись над болотом. Но бомбы падали в стороне.

Головачев, обеспокоенный бомбежкой, торопился с последними приготовлениями к атаке. Он приказал сосредоточить максимум артиллерийского и минометного огня по позициям противника на высотах. Организовал группу для выхода в тыл противника и захвата высот. Послал