Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Попков беспокоился, что к началу атаки Лопатин еще не сможет вести огонь. Но Николай заверил:

— Все в порядке. Я уже очухался.

Батальон принял на себя весь огонь врага. Как ни долбили по высотам вызванная Головачевым артиллерия и минометы, подавить все огневые точки не удалось. Попков вел отделение от рубежа к рубежу, поднимаясь, едва огонь противника ослабевал. Он рванулся вперед, когда увидел, что ударный отряд обошел противника и завязал бой на высоте. Штурмом батальон выбил противника с высоты и, преследуя его, ворвался в населенный пункт. Попков с отделением захватил первый дом. Крикнул Лопатину:

— Николай, давай сюда пулемет. Теперь у тебя свой дот. Лупи по отходящим гитлеровцам!

В сумерках к дому подошел танк. Его командир высунулся из люка, и Попков узнал своих, тот самый экипаж, с которым он шел еще по колтовскому коридору. Значит, выбрались из трясины. Теперь пойдет легче. Командир танка спрыгнул на землю, и они стали договариваться о новом броске вперед. Их прервал командир роты. Он принес приказ о том, чтобы оставить рубеж соседям, а самим сосредоточиться на сборном пункте, в готовности к маршу. Бригада направлялась в другой район.

Этот приказ командира танкового корпуса о том, чтобы приостановить наступление на Львов и готовиться к маршу, огорчил Головачева. Бригада только что преодолела самый, казалось, опасный участок, это проклятое торфяное болото, где противник мог задержать их надолго. Но они прошли этот, казалось бы, непреодолимый участок, приблизились к городу и могли бы завтра, используя успех и неудержимый порыв бойцов, завязать бои за него. Правда, в уличных боях преимущество было бы на стороне противника. Бригада потеряла свой основной козырь — маневренность. А противник приобрел естественные, труднопреодолимые укрепления. Конечно, сил в уличных боях пришлось бы потратить немало.

Но приказ есть приказ, и Головачев, отведя бригаду, передав соседям занятые ею позиции, засел вместе с начальником штаба за подготовку к маршу. Опыт трех лет войны научил его считать марш таким же видом боя, как и атака переднего края противника. Удачно совершенный марш — это почти выигранный бой. Вспомнился многокилометровый марш вдоль Днепра с букринского плацдарма на лютежский перед взятием Киева. Тогда удалось сохранить в тайне от противника перегруппировку целой танковой армии. Теперь бригаде предстояло совершить еще один стремительный марш. Маршрут превышал тот, лютежский, более чем вдвое. Но и опыта у них прибавилось. Предстояло вклиниться глубоко в позиции гитлеровцев, обойти Львов с северо-запада, выйти в район расположения оперативных резервов противника.

Необычность и смелость нового замысла влекли Головачева. Всю ночь он вместе с начальником штаба, с руководителями служб работал над планом марша. Вызывал к себе начальников тыла бригады, продовольственного и артиллерийского снабжения. При такой протяженности марша с выходом в глубокий тыл противника все надо предусмотреть. И рассчитать пути движения колонн и защиту их от нападения с воздуха и от танковых атак. Обеспечить техническую подготовку машин, снабжение бригады горючим, боеприпасами, продуктами питания и многим, многим другим.

Головачев сам не спал и не давал спать штабу. Все работали до изнеможения.

— Ничего, — успокаивал их комбриг. — Отдохнете на марше.

Когда все расчеты, вся документация были готовы, он сам направился в батальон и разослал работников штаба проверять готовность подразделений к маршу. Курилов, работавший вместе со всеми, ушел в минбатальон, обещая оттуда завернуть к Давыденко, где они с Головачевым договорились встретиться. У Курилова и других его политотдельцев было еще немало дел. Нужно было поговорить с коммунистами и комсомольцами, наилучшим образом расставить их силы на марше, проинструктировать агитаторов, провести беседы о героях недавних боев. И все это — в ограниченное время, одновременно с подготовкой материальной части, машин, оружия.

Отдохнуть во время марша, как предполагал Головачев, не удалось. Пришлось все время следить за тем, как батальоны и приданные подразделения проходят промежуточные и контрольные рубежи, отражать атаки встречных групп противника. Через двое суток в районе Судовая Вишня, в глубоком тылу гитлеровцев, все еще пытающихся удержать Львов, бригада с приданными и поддерживающими ее частями заняла указанный ей участок. Рыбалко возложил на Головачева оборону всего занятого нашими войсками района.

— Ты, Андрей Федорович, чем сейчас занят? — встретил Курилова вопросом Головачев.

— Думаю политдонесение написать, — ответил Курилов. — О проведенных боях не доложил и вот теперь о марше.

— Повремени немного, — попросил его Головачев. Посади кого-нибудь, пусть пока готовит. А мы давай объедем все части, поговорим с командирами. Надо условиться о взаимодействии на случай атаки противника, спланировать наступление на Львов с запада.

Они побывали во всех частях: у гвардейцев 54-й и 55‑й танковых бригад, в артиллерийском полку и в батареях противотанковых пушек. Подталкивать никого не пришлось. Командиры всех степеней сами проверяли готовность своих подразделений к обороне и способность к наступлению.

В артиллерийском дивизионе и застал Головачева звонок начальника штаба гвардии майора Абрамовича.

— Слушаю, — взял трубку Головачев. — Что ж, вполне правильное решение. — Выслушав начальника штаба, коротко сказал: — Сейчас буду. Вызови на командный пункт старшего лейтенанта Давыденко. Если придет раньше, пусть меня подождет.

Новая задача, поставленная перед Головачевым генералом Рыбалко, была не из легких. Предстояло с рассветом начать наступление на Львов с запада. Одновременно выделить передовой отряд — до батальона со средствами усиления — для стремительного движения на Самбор и захвата города, разрушения мостов и переправ, чтобы затруднить отступление противника.

Командир корпуса не скрывал, что задача эта поставлена лично Рыбалко. В приказе, с которым Головачев подробно ознакомился по прибытии в штаб, так и было сказано: «Командующий армией решил...» Прочитав приказ, Головачев посмотрел на шифровальщика: правильно ли он все расшифровал. Тот понял этот немой вопрос и кивнул: «Да, все правильно».

Начальник штаба принес карту с точным расчетом маршрута для передового отряда.

— Давыденко здесь? — спросил Головачев.

— Да, только что прибыл.

— Зови, пусть заходит.

Когда вошел Давыденко, Головачев шагнул ему навстречу, крепко, с чувством пожал руку и жестом пригласил к лежавшей на столе карте.

— Вот, полюбуйся, — сказал он, — какая складывается ситуация.

В общих чертах о ситуации Давыденко уже знал. Но он с любопытством взглянул на карту, где были и неизвестные еще ему подробности.

— Завтра с утра, — сказал Головачев, — наша бригада вместе с танкистами наступает на Львов. А тебе, Антон