Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Корнеевич, как всегда, самая трудная задача. Вот, видишь? — Комбриг показал на Самбор. Давыденко тоже посмотрел на эту точку. Она отстояла от того места, где находились сейчас главные силы бригады, на приличное расстояние, пожалуй, более ста километров.

— Как видишь, — продолжал Головачев, — все пути отхода противника, кроме на Самбор, отрезаны. Даю тебе шесть танков из пятьдесят четвертой танковой бригады, роту саперов, артдивизион и отдельную инженерно-минную роту. Прикинь, как будешь действовать. Потом еще посоветуемся. Твоя задача — опередить противника в захвате важных рубежей, переправ, мостов. Понимаю: чтобы долго держаться, сил у тебя мало. Поэтому, захватив переправы, взорвешь мосты. Вот здесь, северо-западнее Самбора, и здесь — через Днестр, юго-восточнее Самбора. В дальнейшем — овладеть городом Самбор и удержать его, не допуская отхода противника на запад и юго-запад.

Комбат Давыденко продолжал сосредоточенно смотреть на карту. Выгоревшие на солнце брови его то сходились, то расходились у переносицы.

— Ну, чего молчишь? — спросил Головачев.

— Думаю, — ответил Давыденко. — Уже переключаюсь на новое задание.

Головачев пригласил его сесть, сам опустился на стул рядом.

— Антон Корнеевич, — сказал он. — Ты знаешь, как я тебя люблю и как дорожу тобой. Мы с первых дней в бригаде. Познали и радость побед, и горечь поражений. Теряли лучших товарищей. Иногда даже не имели времени, чтоб погрустить над их могилами. Так жал враг. Но побед все-таки было больше. А впереди — Берлин. Самая главная наша победа. И я думаю, если будем хорошо воевать, то мы с тобой еще дойдем до Берлина, прикончим прохвоста Гитлера в его берлоге. Но сейчас об одном тебя прошу — мобилизуйся. Все сделай, а задачу выполни. Чем крепче мы потреплем здесь гитлеровцев, тем легче будет в дальнейшем. Но и береги себя. Иди сейчас к себе, готовься к операции. Попозднее я сам приду, доложишь решение и готовность к действию, еще раз посоветуемся.

Из третьего батальона, от старшего лейтенанта Ивана Журбы, Курилов вернулся поздней ночью, почти перед рассветом. Головачев к этому времени пришел от Давыденко. На батальон Журбы в предстоящем наступлении комбриг возлагал особые надежды. И естественно, беспокоился за него.

— Ты как, Андрей Федорович, вздремнул хоть немного?

— Чуть прикорнул.

— Тогда расскажи, как у Журбы идут дела. Всего, понятно, не скажешь, но общий настрой людей, их боеготовность?

— Вроде уловил, — ответил Курилов. — Главное у него — форсирование реки. Противник думает отсидеться за рекой. Журба кое-что придумал. Если удастся, то завтра собьет он гитлеровцев.

— Нам главное — захватить господствующие высоты. Он это понял?

— Думаю, понял, — заверил Курилов. — С коммунистами говорил. Они первыми в атаку пойдут.

Журба после ухода Курилова не лег отдыхать. Он ждал разведчиков. Идея, о которой он рассказал Курилову и о которой Курилов сказал Головачеву, была проста. Пока основные силы батальона накапливались для форсирования реки у населенного пункта, чтобы попытаться восстановить разрушенную противником переправу, одна рота должна была преодолеть водный рубеж на совершенно открытом, хорошо просматриваемом месте и внезапно на рассвете атаковать гитлеровцев во фланг.

Разведчики вернулись в полночь. Журба с начальником штаба батальона встречал их на берегу реки. И все же не заметил, как они переправились. Увидел только встающих из воды, как из сказки, чудо-богатырей. Каждый держал в руках тростинку. В ней и был весь секрет. Разведчики шли по дну реки, взяв по тростинке в рот. Эта небольшая зеленая пустотелая палочка обеспечивала им доступ воздуха, необходимого для дыхания.

— Бойцы все подготовлены? — спросил Журба командира группы разведки.

— С утра тренировались в тылу батальона на озере.

— Хорошо. Пока отдыхайте. Начинаем через два часа. Я вместе с вами пойду.

На рассвете, бесшумно преодолев реку, автоматчики проползли по заросшему камышом и осокой низкому ее берегу и, поднявшись на взгорье, внезапно ударили по противнику. В завязавшемся бою силы были не равны. Засев в крайних домах поселка, Журба отбивал атаки гитлеровцев, пытавшихся сбросить смельчаков обратно в реку. И все же он радовался, что отвлек противника на себя. Он видел, как переправился батальон, видел, как на берегу появились саперы, наводя мост. К реке от леса спускались танки. Через час он доложил Головачеву:

— Поселок занял. Продолжаю преследовать врага.

* * *

Ефрейтор Рогов только что вернулся из разведки. Собственно, ничего нового он не принес. Было известно, что противник, отступая, переправился через реку и взорвал мосты. Речка хотя и не слишком глубокая, но с заболоченными берегами, оказалась преградой для танков и артиллерии. Половина населенного пункта, разделенного рекой, была теперь в наших руках. Другую половину занимал противник. Удобных для переправы танков бродов Рогов не нашел. Сам он, переправляясь через реку, разделся до пояса, потом все старался поднять к плечам гимнастерку и все же замочил ее. Он установил, что гитлеровцы спешно роют окопы, засек несколько пулеметных точек. Вскрыть глубину обороны противника он не сумел и очень печалился об этом.

Но командир батальона гвардии старший лейтенант Журба, выслушав разведчика, остался доволен теми сведениями, которые он раздобыл. Главный вывод, видимо, состоял в том, что противник пытается закрепиться за рекой и, используя этот естественный рубеж, задержать наши части. Об этом комбат и сказал Головачеву, когда докладывал ему результаты разведки.

— Сколько групп посылали за реку? — спросил Головачев.

— Три группы.

— И все видели одно и то же?

— Да, примерно. Гитлеровцы окапываются.

— Ясно, — сказал Головачев. — Надеются, пока мы наводим переправы, получить подкрепление. Ваша задача — не дать им окопаться, сбить с ходу.

Была уже полночь, когда мотострелковый батальон начал переправляться через реку. Через разведанные броды, в одежде, держа оружие над головой, бойцы бесшумно выходили на пологий противоположный берег. Рядом с Роговым, тяжело ступая, шел командир пулеметного расчета Иван Киктенко. Поскользнувшись на камне, Иван качнулся, стараясь удержать грузное тело пулемета. Рогов поддержал его.

— Дай помогу.

Держа одной рукой автомат с запасными дисками, Рогов другой ухватился за ствол пулемета.

— Спасибо, — выдохнул Иван.

Впереди чернела линия приусадебных посадок и строений. Поставив станковый пулемет на колеса, Киктенко побежал, пригибаясь, к ближайшему дому. Чуть слева от него бежал с автоматом Рогов. Взглянув на вытянувшуюся по фронту цепь, он на мгновение подумал, как мало осталось в батальонах моряков-амурцев, тех, что когда-то составили основу бригады. Давно не видел Виктора Колесниченко, который служил при