Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

— Потерпи, миленький, немного. Сейчас будет легче...

Батальон отражал атаки противника до самого вечера. Раненых у Ани накопилось много. Она успела только часть их эвакуировать и теперь досадовала оттого, что так долго нет санитарной машины. У нее кончилась вода во фляжке, а раненые просили пить, и она стала искать и спрашивать, нет ли у кого фляжки с водой.

Бой уже затихал, но еще слышались редкие взрывы. И кажется, осколок последней разорвавшейся в тот день мины сразил перебегавшего по взгорью бойца. Девушка видела, как он упал, и бросилась к нему. Она перетащила его в лощину, где было безопаснее, и стала доставать бинт, чтобы сделать перевязку.

— Пить! — попросил боец.

Она подняла глаза и стала искать, нет ли у кого фляги с водой, и увидела спускавшегося в лощину Головачева. Рядом с комбригом шагал командир батальона Давыденко, а чуть позади — Курилов. Но ни у кого из троих не было фляги. И Аня опять склонилась к бойцу, шепча:

— Потерпи, миленький. Потерпи...

Опа чувствовала, как подошел Головачев, как остановился около нее. Он распорядился положить раненого на носилки. Не успела Аня что-либо сказать, как комбриг наклонился, взял ее запачканную кровью руку и крепко, по отцовски пожал.

— Спасибо, милая сестричка!

— Ну что вы! — смутилась она.

— Еще и еще раз спасибо, — повторил Головачев. — Я за всех нас отдал вам, женщинам, дань уважения. За тех, кто благодаря вашему мужеству уже залечил раны и вернулся в строй. За тех, кто ранен в этом бою и спасен женским усердием. И за тех, кто еще, возможно, будет нуждаться в вашей помощи.

— Пить! — простонал раненый.

Головачев посмотрел на Курилова, на Давыденко. Фляги он у них не увидел. Подошедший к ним адъютант догадался, отстегнул от пояса флягу, протянул комбригу. Головачев подал ее Ане:

— Возьмите, пожалуйста.

Аня, отвернув пробку, поднесла флягу с водой к жарким губам раненого.

47

Из письма гвардии старшего лейтенанта В. Ф. Кодинцева.

После разгрома фашистов в районе Львова войска 1‑го Украинского фронта, а значит, и наша 23‑я мотострелковая бригада, входившая в 3‑ю гвардейскую танковую армию, упорно продвигались на запад — к Висле. Движение было исключительно стремительным. Помню, что двигались мы не только днем, но и ночью. А ночи были короткие и светлые. И еще были они теплые, пахнущие созревающими травами.

Шли по дорогам и без дорог, кратчайшим путем. Переходили вброд небольшие речки, заросшие ивняком и кувшинками. Заболоченные берега таких речек служили немалым препятствием для машин и танков. Но желание быстрее достичь берегов Вислы вело нас к цели. И любые препятствия оставались позади.

Едва создавался где-нибудь затор, как подъезжал Головачев. Комбриг поторапливал: «Вперед, вперед!» И вот наконец перед нами раскинулась голубая гладь реки. Она несла свои мутноватые воды на север, в холодное Балтийское море.

После проливных дождей установилась ясная, солнечная и даже жаркая погода.

Северная окраина небольшого городка Баранув.

Здесь, на берегу Вислы, сосредоточилась наша бригада для броска через реку, на сандомирский плацдарм, где уже шли бои.

Мучительно ожидать, если знаешь, что там, за рекой, твои товарищи ведут тяжелый бой с фашистами. Но на берегу реки сосредоточилась огромная масса танкистов, артиллеристов, пехотинцев. Всех сразу переправить нельзя. К тому же, чтобы избежать потерь от авиации противника, переправа действует только ночью. Приходится ждать.

Но вот подошла и наша очередь. Заходящее солнце из-за косогоров и лесных массивов левого берега бросало прощальные лучи. Сумерки упали на реку. От правого ее берега, из зарослей ивняка, вышли буксируемые средствами крепления понтоны, и через несколько минут мост был готов.

Раздается команда: «К движению приготовиться!»

Огромная лавина машин двинулась вперед. Шли, не включая фары, направление держали на едва видный, мигающий в темноте огонек регулировщика. Зеленые огоньки, незаметные с воздуха, обозначали всю дорогу до моста. Вначале на него вступили танки. Переправившись, мы скрылись в сосновом лесу на левом берегу реки.

Небольшая остановка для ориентировки по карте и упорядочения движения колонны. Нам предстояло ночью пройти по незнакомой местности, и так, чтобы не нарваться на засаду противника. И все же избежать стычки с гитлеровцами не удалось. В коротком бою фашисты были разбиты. Но и мы потеряли одного из лучших офицеров — командира минометного взвода лейтенанта Бориса Горянкова. Ему едва исполнилось двадцать два года.

Местность пересеченная. Восточные отроги Младопольской возвышенности. Район Сташува. Сандомирский плацдарм. Всюду поля убранной и еще не убранной ржи и пшеницы. Наш передний край проходит извилистой лентой по одной из высот. Батальон — на левом фланге бригады. Командир нашего третьего батальона передал приказ Головачева: ни шагу назад. В случае атаки фашистов — стоять насмерть. Комбриг сказал, что сам будет в первой траншее.

— Если что, сообщайте немедленно, — предупредил он.

С рассветом фашисты, засыпав минами наш рубеж обороны, двинулись в атаку.

...Гитлеровцы идут густой цепью, с засученными рукавами и что-то горланят пьяными голосами. «Психическая!» — говорит кто-то из солдат. Да, картина, конечно, не совсем приятная. Трудно дышать. Кажется, что ворот гимнастерки сдавливает шею, и я вижу, как один за другим красноармейцы торопливо расстегивают пуговицы. Жаркое августовское солнце давно поднялось к полуденной линии и посылает на землю палящие лучи. А бой все больше разгорается. Противник нещадно обстреливает наши позиции из орудий и минометов. Снаряды и мины ложатся густо, и только глубокие окопы и траншеи, да хорошо организованная система огня спасают нас. Враг откатывается назад.

Но на левом фланге, в расположении третьей роты, противнику удается вклиниться в нашу оборону. Усилился артиллерийский и минометный огонь. Снаряды и мины рвались в расположении штаба батальона. Ранено несколько человек, тяжелое ранение получил гвардии капитан Джумшут Симонян. Положение создалось критическое. Гитлеровцы пытаются развить свой успех, идут в новые атаки, каждая из которых уносит наших бойцов. Думается уже о том, как бы подороже взять с фашистов за свою жизнь, выстоять до конца.

По траншее проносится призыв: «Стоять насмерть! Ни шагу назад!» Слова эти как бы прибавляют нам сил, хотя каждый знает, что отступать некуда: позади полноводная, широкая Висла. Если врагу удастся сбросить нас в реку, все придется начинать сначала. Об этом говорил перед боем комбриг Головачев, об этом напоминает сейчас и его призыв: «Ни шагу назад!»