Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

бежал Рогов. Неудержимая лавина бойцов катилась к противоположной стороне улицы. Никакая сила не могла устоять перед этой смелой и решительной контратакой. Вот уже бойцы достигли домов, миновали их и теперь бегут по огородам.

Гитлеровцы не успели сконцентрировать свои силы на последнем рубеже. Не ожидая такого поворота боя, они кинулись бежать. В азарте контратаки наши бойцы настигали их. И фашисты, видя, что им не уйти, прятались в пустых хатах и в высокой кукурузе на огородах. Выкуривать их оттуда было некогда. Всеми владел один порыв — вперед!

Оставив разбитый пулемет, превозмогая боль в раненых ногах, Киктенко вместе со всеми преследовал противника. Уже за селом он устремился за группой гитлеровцев, которые бежали среди высокой ржи вслед за угловатыми танками с крестами на бортах. Возле танков всплеснулось несколько взрывов, и Иван увидел наши тридцатьчетверки, обходящие противника. Это придало пулеметчику силы. Увлеченный общим движением, он бежал вперед, огнем из автомата прижимая гитлеровцев к земле.

— Молодец, Иван! Вперед! — крикнул пробегавший мимо Рогов.

Гитлеровцы вскочили с земли и бросились догонять свои танки. Длинной очередью из автомата Киктенко заставил их снова залечь. Когда он подбежал, гитлеровцы уже поднимали руки вверх. Фашистские танки скрылись за перевалом. Бой окончился, и снова наступила тишина.

По селу собирали пленных. Киктенко опустился на землю, снова почувствовав нестерпимую боль в ногах. Повязки сползли и сочились кровью.

— Иван, что с тобой? — спросил Рогов.

— Ранен? — услышал Киктенко другой сильный голос.

Он приподнялся и увидел Головачева. Нашел в себе силы, чтобы ответить:

— Так точно, товарищ гвардии полковник. Обе ноги задело.

— Ефрейтор! — обратился Головачев к Рогову. — Раненого сдайте санитарам. А сами вперед, необходимо преследовать противника.

Голос Головачева напоминал Киктенко что-то очень знакомое, только недавно слышанное. Таким же голосом полчаса тому назад кто-то позвал их в контратаку, вселил в них уверенность в победе. Киктенко открыл глаза, чтобы еще раз посмотреть на Головачева. Но командир бригады уже скрылся за взгорьем. К раненому спешил санитар. А Киктенко все еще слышались слова Головачева, сказанные им, когда он склонился над раненым:

— Хорошо действовал, сынок! Спасибо тебе!

И этот голос тоже сильный и уверенный... Кто же был тот герой, который смелым призывом увлек их в контратаку, обеспечил победу? Этого Киктенко с уверенностью теперь сказать уже не мог. Он почувствовал, как закружилась у него голова, помутнело в глазах, и успел лишь запоздало прошептать в ответ на слова комбрига:

— И вам спасибо, батя!

45

Из письма бывшего заместителя командира минометного батальона подполковника запаса К. Ф. Кулешова.

После окончания Военно-политической академии имени В. И. Ленина попал я в 23‑ю гвардейскую мотострелковую бригаду, в минометный батальон, которым командовал гвардии старший лейтенант Петр Черказьян. Его заместителем по строевой подготовке был гвардии старший лейтенант Семен Диваков.

Мы втроем — Петя, Сеня и я — очень дружили. Петя по должности был старшим над нами. По возрасту он был моложе нас. Вместе мы шли до Днепра. В сентябре 1943 года форсировали его около Переяславль-Хмельницкого на так называемом букринском плацдарме. Бойцы нашего батальона действовали смело. Они брали пример со своего командира Петра Черказьяна. Он же всегда был решителен, энергичен, весел. За смелость и отвагу в батальоне его все любили. Очень уважал его командир бригады гвардии полковник Александр Головачев.

Нам часто приходилось вести тяжелые бои совместно с танковыми бригадами нашего 7‑го гвардейского танкового корпуса. Зачастую на танках десантом пробирались в тыл фашистов, наводя на них страх и ужас. Наши минометчики наносили своим огнем большие потери фашистской пехоте. Чтобы самим быть неуязвимыми, они окапывались где-нибудь в овраге или на лесной поляне, труда не жалели.

Петр Черказьян был награжден орденами Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени. Он любил подражать комбригу Головачеву. Носил кубанку, старался походить на комбрига даже в жестах, не говоря уже о смелости в бою.

После Киевской операции на нашу долю выпала нелегкая задача: освободить Житомир. Три месяца вели мы упорные бои на Житомирщине с отборными дивизиями противника «Адольф Гитлер», «Мертвая голова», «Великая Германия». Бригада глубоким маневром обходила Житомир с юго-востока. Фашисты всячески пытались остановить наше продвижение. Под покровом темноты первый батальон под командованием гвардии капитана Давыденко ворвался в город Тулин, обеспечив продвижение соседних батальонов. Произошла жестокая схватка при подходе к железной и шоссейной дорогам Житомир — Бердичев. Смелые атаки и обходные маневры наших батальонов заставили гитлеровцев бежать, оставив на поле боя танки и другую военную технику. Новый 1944 год жители Житомира встречали как граждане свободного советского города. Оккупанты были изгнаны. За эту победу воины бригады получили благодарность Верховного Главнокомандующего, а корпус награжден орденом Красного Знамени.

В январе 1944 года нас перебросили для участия в освобождении города Проскурова (ныне Хмельницкий).

Начиналась весна. Мокрый снег, дождь, грязь. Техника вся отстала. Но мы двигались вперед. Я не видел усталости у командира батальона Петра Черказьяна. Его примеру следовали все.

Львовская операция была последней в боевой жизни нашего командира Петра Черказьяна. Эта дерзкая и смелая операция началась летом 1944 года. Наша танковая армия вошла в прорыв в направлении на Броды. Мы шли по коридору, который обстреливался с обоих флангов. Войдя в прорыв, мы углубились в тыл противника. Город Львов брали тоже глубоким обходом с запада.

Возле Городка необходимо было удержать мост через реку. На этот мост рассчитывали и фашисты при отходе из Львова. Гитлеровцы, бегущие из Львова, лавиной хлынули на мост. Июльским утром завязался бой на подступах к реке. Петр Черказьян корректировал огонь минометных батарей. Впереди лежала деревня, за которую и разгорелось сражение. Гитлеровцы по хлебному полю стали наступать, сосредоточив до батальона пехоты с танками и артиллерией. Головачев отдал Черказьяну приказ огнем из минометов отсечь пехоту от танков. Черказьян начал стрелять по врагу. Мины ложились точно в цель, и гитлеровцы не могли пробиться к мосту. Наша стрельба из минометов была настолько удачной, что вражеская пехота залегла, а танки повернули обратно. Головачев поднял бригаду в атаку, и, сбив немцев, мы заняли населенный пункт. Во время этого боя Черказьян получил ранение осколком снаряда в область лба. Когда я прибыл из батареи на наблюдательный пункт командира батальона, мне сообщили, что Петра уже увезли санитары. Вскоре его самолетом отправили в госпиталь для лечения.

Командование батальоном принял гвардии старший лейтенант Диваков. Мы долго вспоминали нашего молодого