Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

На востоке уже выплывала из-за горизонта луна и все залила матовым, восковым светом. Кругом ни звука, ни ветерка. Застывший над полями и лугами воздух будто настоян на терпком запахе цветов.

Шурик стреножил Чижика и подошел к костру. Один из парней, признававшийся в ночном за старшего, пригласил его поближе к огню.

— Не стесняйся, брат, тут все свои, — весело сказал он. — Чем вечерять будешь?

— А вот! — показал Шурик узелок. — Мамка чего-то завернула. Угощайтесь, пожалуйста.

Парень только отмахнулся от угощения.

— Мамка завернула... — иронически протянул он. — Мы, брат, сами кормимся. На подачки не надеемся. А сегодня об этом твоя забота.

— Что ж я могу? — не понял Шурик.

— А вот что. — Парень принял позу наставника. — Смотайся в деревню и организуй гуся на ужин.

— Как это организуй? — с недоумением спросил Шурик.

— А так. Достань, умыкни. Ну, в общем, как хочешь. Это уж твое дело, а нам — чтоб гусь был. Да пожирнее. Ясно?

— Я воровать не пойду, — решительно сказал Шурик.

Парень повернул к нему посуровевшее лицо.

— Не пойдешь?

— Не пойду и красть чужое не стану!

— Ну как хошь, — отвернулся к огню парень. — Только у нас все такое испытание проходят. Отказываешься — не примем в свою компанию, не поедешь с нами больше в ночное.

— Почему это не поеду? — вскипел Шурик. — Я же не на вашей земле пасу лошадь. Земля теперь общая.

— А, так! Не возьмем в компанию, и все. А сам по себе — пожалуйста. Один? Иди. Вон он, лес-то. Темным-темно там. Иди, коль волков не боишься. С одним они расправятся быстро...

— Ладно. Подумаю, — сердито проговорил Шурик и отошел от костра. Он понимал, что придется выполнить требование, раз такой обычай. Другого места для ночного нет.

Прислонившись спиной к толстому стволу дуба, он стал строгать тросточку, чтобы успокоиться.

— Так как? — не вытерпел старшой. — Надумал?

— Надумал, — решительно ответил Шурик. — Пойду. Вы тут за Чижиком присмотрите.

— Само собой, — обрадованно бросил парень.

Шурик шел по тускло мерцающей в свете луны тропке, и бледная тень ползла рядом с ним. Ноги сами привели его к дому.

— Что так скоро? — встревожилась мать. — Аль случилось что?

— Ничего не случилось, — буркнул Шурик. — Старшой послал гуся на ужин организовать. А где я его достану?

— Что ж он, тебя воровать послал? — догадалась мать.

— Выходит, так.

— То-то, я слышу, у соседей гуси пропадают.

Она подошла, положила руку Шурику на голову, погладила по жестким темным волосам.

— Ничего, — сказала, успокаивая. — Сегодня отец как раз двух гусей забил. Вот и возьмешь.

— Мне ж одного надо, — вымолвил Шурик.

— Бери двух. Народу там много. Съедите. И расскажи им честно, где и как взял.

Гуси оказались тяжелыми, и Шурик устал, пока дотащил их до поджидавших у костра парней. Отдышался в стороне, тихо подошел и положил ношу на траву.

— Вот. Я свое выполнил. Теперь в ночное брать не откажетесь.

— Гляди-ка, — удивился парень. — Вместо одного — два. И ощипанные. Где это ты так расстарался?

— Где взял, там уж теперь нет, — огрызнулся Шурик.

— Но все же. Не томи. Открой тайну.

— Мамка дала, — выпалил Шурик. — Рассказал ей, что гусь нужен, иначе в ночное не принимают. Ну, она и расщедрилась. Говорит, бери двух.

— Да-а! — протянул парень и почесал за ухом. — Дела‑а!

Хотели ли парни подшутить над Шуриком или испытать его смелость, только сейчас все собравшиеся у костра чувствовали себя неловко. Но гусей все-таки съели. Обмазали глиной, испекли в костре и съели. А старшой, обгрызая гусиную лапку, говорил Шурику:

— Ты не сердись. Ну, такое у нас правило. Всех новичков так испытываем. Иного целую ночь ждем. Лишь к утру является и без гуся. А ты молодец: двух приволок.

С той поры стал Шурик в ночном ровня всем другим. А розыгрыши и шутки над мальчишкой парни прекратили. Видно, стыдно им стало перед подростком. Решили: лучше подальше от греха.

19

Выполнять школьные домашние задания для Шурика — удовольствие. Его увлекал сам процесс узнавания, разгадывания еще неизвестного. Вот условие задачи, и надо решить, что получится. И решение может быть только одно, самое верное. Отклонения в расчет не принимаются. Приставив большой палец к подбородку, он раскачивает головой из стороны в сторону, будто нацеливается на верную мысль. Прибавить, убавить, разделить... Решил! Только теперь он позволил себе посмотреть на последнюю страничку задачника и сверил ответ. Правильно. Эта задачка побоку. Можно приступить к другой.

За окном вечерело. Длинные тени от деревьев перечерчивали улицу. Уже который раз ребята кричали ему:

— Шурик! Выходи! Вечернюю зорьку из-за тебя провороним. Клев прекратится.

Но даже любимое увлечение — рыбалка — в этот миг будто и не существовало для него. Он только затыкал уши, чтобы не слышать ребячьих голосов. Соседский мальчишка Лешка Головешкин наконец не выдерживал и врывался в дом.

— Ну что ты тут сидишь? — напускался он на Шурика. — Черви протухнут, рыба отойдет от берега.

— Сейчас, сейчас, две задачки осталось.

— А что ты решаешь? Этого и не задавали вовсе.

— Я попросил дополнительно.

— Чудак. Ну, мы пошли.

— Идите. Я догоню.

В тот вечер он впервые подвел ребят. Пообещал догнать, а сам и вовсе не пришел на реку. Нет, он не хотел их подводить. Он уже и удочки взял, и матери крикнул: «Я на Болву!» И как раз в этот момент в центре поселка ударил пожарный колокол. Пожар! Бросив удочки, Шурик выскочил на улицу. Увидел поднимающиеся над деревьями клубы дыма и помчался вдоль Щученки к березовой роще.

Школа! Горела школа. Пламя вырывалось уже из разбитых окон. Люди суетились, кричали, охали. Бежали с ведрами, с топорами и баграми. От пожарной бочки тянули шланг. Шурик увидел своего учителя Александра Тимофеевича Жукова — взъерошенного, с опаленной прядью волос.

— Книги! Книги! Спасайте книги! — кричал он.

С центрального хода можно было еще проникнуть внутрь школьного здания. Александр Тимофеевич, вынеся охапку книг, вновь бросился в вестибюль.