Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

— Как не помнить? Мать все помнит.

22

Время было трудное. Страна восстанавливала разрушенное войной хозяйство. Окончив в 1923 году школу-семилетку, Александр оказался на перепутье. Куда пойти теперь? Хорошо бы на завод, к отцу! А может, податься в Брянск или Бежицу? Вдруг удастся поступить в техникум? Очень заманчиво!

Времени для размышлений много. С утра он убегал на Болву. Успевал выкупаться до завтрака. Перекусив, помогал матери по хозяйству. А потом собирал удочки — и опять на реку. Иногда не приходил и к обеду. Сварит с приятелями уху на берегу — тем и сыт.

В то утро, проснувшись, сестры обнаружили, что Шуры дома нет. Вроде на Болву он не собирался. Куда же ушел? Завтракали без него, и Федосия Осиповна беспокоилась, спрашивала то у Вари, то у Сережи, то у Мани:

— Шурик не сказал, куда ушел?

Те недоуменно смотрели на мать:

— Может, отец куда послал.

Но пришел с работы отец и на тот же тревожный вопрос матери ответил, что сына сегодня не видел и никуда не посылал. Федосия Осиповна встревожилась. Еще раз обошла весь дом. В недостроенной его половине метались с утра не кормленные кролики, Шурины питомцы. Нарвала на огороде и бросила им капустных листьев. Опять прошла по комнатам. Заглянула на печь, на полати и даже под кровать. Вспомнила, как однажды Шура уснул там с книгой. И тут же одернула себя:

— Что это я? Ведь большой уже Шура-то. Чего он под кровать полезет?

Она разослала всех домашних по поселку узнать у родственников и знакомых, нет ли у них Шурика. Но его нигде не оказалось. Мать решила идти в Бежицу к своему брату Михаилу Душину. Отец уговорил ее подождать до утра. Куда идти на ночь глядя?

Радостную весть уже поздним вечером принесли дети. Они страшно переживали исчезновение старшего брата. То и дело выбегали за ворота. Шуру увидели издали, хотя уже сгущались сумерки. Шел он уставший, еле передвигая ноги, весь в пыли. Варя и Маня понеслись ему навстречу.

— Шура! Где ты был? Мама совсем с ног сбилась. Искала тебя.

— Я думал, быстро. Туда и обратно, — оправдывался он. — Думал, до обеда управлюсь...

Сережа первым вбежал в дом.

— Нашелся, нашелся! — оповестил он. — Шурик нашелся!

— Где же ты был? — спросила мать после первых гневных слов. — Я уж надумала розыск объявить. Отец отговорил. Где был-то? Что молчишь?

— В Бежице, — потупясь, ответил он и поднял голову: самое главное было сказано. — Там наши ребята в профтехшколе учатся.

— Погоди, — остановила его мать. — До Бежицы же двадцать пять верст. Ты что, пешком?

— Сначала пешком, а потом подвезли. Хотел быстро управиться, да задержался.

— Господи, — вздохнула мать. — Куда тебя занесло! Измучился весь, поди?

— Зато в школу поступил! — с гордостью сообщил Шура.

— Неужели поступил?

— Да. Вот и документ имеется. Все, как положено.

Младшие братья и сестры с восхищением смотрели на Шуру.

— А как же он учиться-то будет? — волновались они. — Что ж, каждый день в Бежицу ходить по двадцать пять верст? Ведь без ног останется. Выдюжит ли?

Но вскоре все волнения прошли. Оказалось, что все не так уж и страшно. Жить Шура будет в Бежице у Душиных — родственников матери. Домой сможет приезжать на каникулы, а если захочет, то и по выходным дням.

Через неделю отец запряг Чижика, и мать отвезла Шуру в Бежицу.

Как ни рвался он в школу, а скучал по дому и каждый выходной приезжал в Любохну. Для сестер и братьев это были самые радостные дни. Они начинали ждать его с пятницы. Все поглядывали на улицу в окошко, потом, не вытерпев, выбегали из дому. Шура являлся вечером перед выходным. Наскоро ужинал и убегал к друзьям на Болву. Там у него своя компания: Леша и Дуня Головешкины, Аня Струкова, Поля Белоусова, Миша Трошин. Братья и сестры, не дождавшись Шуры, шли спать. Их час наступал утром.

Варя и Маня, проснувшись с рассветом, тихонько перебирались с печки на полати, где спал старший брат. Сначала они сидели спокойно. Шура дышал ровно. Темные волосы резко выделялись на белой наволочке.

Варя, заметив под подушкой книгу, тихонько потащила ее. Шура открыл глаза и улыбнулся.

— Ну что? Прочесть захотела? На, посмотри. — И он протянул ей книгу. — Только тебе ее читать еще рано.

— А тебе не рано? — обиделась Варя.

— Мне не рано. Даже в самый раз.

Он приподнялся на локтях.

— Эх, Варька, знала бы ты, какая это книга! «Овод» называется. Не наша. Перевод с английского. Но про революционеров. Я второй раз читаю и оторваться не могу. Слово себе дал: буду таким же, как Овод. Это не имя, а прозвище такое. Но главное не в имени. Главное — ненавидеть врагов и защищать друзей, служить революции, народу. Он смелый знаешь какой! Никого не боится. Его ищут, а он тут же рядом стоит. И твердый. Уж раз сказал, значит, все, отрезано. — Заметив, что Варя и Маня слушают его как зачарованные, продолжал: — Все. Решено. Буду воспитывать в себе волю. Чтобы, как решил, так и поступать. Вы думаете, воля — это что? Хорошо учиться — тоже волю надо иметь.

Шура откинулся на подушку, мечтательно уставился взглядом в потолок.

— А как он стреляет!

— Кто?

— Как кто? Овод! Ты что, забыла уж, о чем речь? Я тоже хочу учиться стрелять. У меня военные книги есть.

— Где ты воевать-то будешь? — усмехнулась Варя. — Война давно кончилась.

— Что ж, что кончилась? А сколько еще врагов у нас!

Варя потянулась к книжке:

— Дашь почитать-то?

— Погоди, — остановил ее Шура. — Вот уезжать буду, тебе оставлю.

Варя улыбнулась:

— Спасибо. Ты бы рассказал, как там, в Бежице?

— Очень хорошо, — охотно ответил Шурик. — Я даже не думал, что может быть так хорошо. Все подчинено одному: успеть за короткий срок побольше узнать. Знания, знания и знания. Вот, например, сопромат. Такая наука есть. Что ты знаешь о сопротивлении материалов?

— Сопротивление? — недоуменно уставилась на него