Поворот на лето - Алексей Котейко

до крови расчёсывать болячки, и более серьёзные заражения стали лишь вопросом времени. Рыжий не знал, да и не мог знать, отчего умирали его сородичи, но он видел, что всё начиналось с таких вот пятен. Судя по всему, старый пёс, стоявший сейчас на пороге недостроенного дома, тоже видел результат заражений лишаём. Он склонил голову, словно заинтересовавшись чем-то на полу, потянул носом воздух – костный мозг в ещё не разгрызенной рульке манил своим ароматом – и опять посмотрел на Рыжего.

Только теперь брови мосластого встали печальным домиком, а в единственном здоровом глазу исчезли остатки тревоги и растеклась одна лишь безысходная тоска. Года три-четыре назад он, возможно, не постеснялся бы потягаться с пришельцем, и если получится – силой отобрать еду, но времена сражений для старого пса ушли безвозвратно. Бродяга, собиравшийся принять бой и не уступать свою добычу, смущённо обнюхал лежащие на диване кости. Секунду-две он ещё колебался – всё-таки чувство голода лишь приглушилось, и обещало через час-другой напомнить о себе. Но решение было принято. Рыжий сошёл с дивана, оставив рульки и, отвернувшись от чужака, направился вглубь дома. Через проём двери чёрного хода выбрался во двор, обогнул строение и на мгновение задержался у ворот.

Мосластый уже обнюхивал предложенное угощение, однако, услышав осторожные шаги, повернулся на звук. Рыжий растянул в улыбке пасть, потом клацнул зубами, миновал воротные столбы и побежал вверх по улице. Старый пёс провожал его взглядом, сколько мог, вывалив язык и тяжело дыша, а когда неожиданный благодетель исчез из виду, занялся оставленными костями.

* * *

Из отрывочного и какого-то куцего текста можно было понять лишь то, что Ника и Владимир живы, но попали в неприятности и остались без денег. Телеграмма пришла в пятницу, и все выходные в итоге слились для Стефана в муторный бред ожидания. Он гулял с Цезарем, толком не разбирая, куда идёт; отвечал на приветствия встреченных соседей, не понимая, по сути, кто с ним здоровается. Мысли вертелись лишь вокруг того, чтобы достать денег, однако достать их старику было неоткуда.

Наконец, к вечеру воскресенья план – не слишком уверенный и хрупкий – созрел. В понедельник Стефан отправился в банк, где после долгих переговоров, когда он последовательно прошёл от менеджера до управляющего, ему отказали в кредите. Так же произошло во втором банке, и в третьем. Такое время – разводили руками сотрудники – кредитование приостановлено. Никто не знает, что будет в следующем году. Сами понимаете.

Старик понимал, но упрямо шёл от банка к банку, от обменника к обменнику. В конце концов, в одном из городских закоулков он отыскал невзрачную контору с забранными толстыми решётками окнами и металлической дверью. Под взглядами крепкого вида парней в кожаных куртках хозяин – ещё более старый, чем Стефан, совершенно белый и сгорбленный – выслушал историю просителя и согласился ссудить ему денег под залог дома.

Тут же появились документы, на документах подписи. Откуда-то привели нотариуса, который немедленно заверил сделку. Рыжий молча наблюдал за всеми этими манипуляциями из-под стула, ощущая хозяйскую тревогу, но не понимая её сути и будучи не в силах помочь. Стефану по его просьбе выдали кредит сразу в британских фунтах, и старик собрался уже вернуться в ближайший банк, чтобы отправить перевод, когда ростовщик, переглянувшись с одним из своих охранников, сказал:

– Позвольте совет: не спешите отправлять деньги. Сперва позвоните дочери и выясните, что же произошло. Он, – хозяин конторы кивнул на парня, – проводит вас до переговорного пункта и в банк, если понадобится. А если окажется, что это лишь недоразумение, и у ваших родных всё в порядке – проводит обратно сюда. Ведь согласитесь, так разумнее для всех. Вы, конечно, останетесь мне должны некоторую сумму, но зачем же вам платить лишние проценты?

Стефан согласился и в сопровождении молчаливого телохранителя отправился на переговорный пункт, где заказал связь с Лондоном. Ещё в первой телеграмме Ника прислала адрес и телефон гостиницы, в которой они с Владимиром поселились, и теперь старик надеялся, что дочери и зятю не пришлось сменить место проживания. Погружённый в мрачные мысли, Стефан буравил взглядом мозаичный пол зала ожидания. Охранник с равнодушным видом сидел рядом. Рыжий, устроившись под креслом хозяина, после долгих прогулок под мелким моросящим дождём обсох, пригрелся и задремал.

Наконец, старика пригласили в кабинку.

– Good day sir or madam. You've call B&B Lavender House. Can I help you? – любезно поинтересовался женский голос.

– Hello! – на этом познания Стефана в английском заканчивались, и он заговорил на родном языке, поясняя, что звонит из-за границы родным.

– Sorry, sir, I don't understand, – в голосе послышались сочувствующие нотки. – Can you speak English, please?

– Нет, – старик помотал головой, забыв, что собеседница никак не может видеть его жест. – No. Ваши постояльцы. Постояльцы, понимаете?

Он назвал свою фамилию, потом, спохватившись – фамилию Владимира. Женщина попыталась повторить их, но запуталась в чужом произношении и, похоже, собралась закончить разговор с очередным «sorry», когда Стефан, уже отчаявшись, закричал в трубку:

– Ника! Ни-ка! Владимир! Вла-ди-мир!

– Nika?– теперь в голосе собеседницы послышалось облегчение.

– Да, да! Yes! – старик радостно закивал в своей переговорной кабинке.

– Just a minute, please!

В трубке зашуршало – на том конце женщина, похоже, положила свою трубку на стол. Некоторое время слышались лишь отдалённые непонятные звуки, потом раздались явственные торопливые шаги и телефон заговорил голосом Ники:

– Алло? Папа?

Стефан тяжело привалился к стенке кабинки, прикрыв глаза свободной ладонью. Дочь что-то радостно и взволнованно тараторила, но он сейчас не мог разобрать ни слова. Сердце, подпрыгнув и замерев, теперь бешено заколотилось. Понадобилось несколько минут и сердитый голос телефонистки, вмешавшейся в разговор:

– Продлевать будете?

– Буду! Ника, Ника! Ты меня слышишь? Что у вас случилось? Как ты? Как Владимир?

– Так я же… – но она уже поняла, в каком состоянии отец прослушал начало разговора, и, смущённо вздохнув, принялась рассказывать заново.

Рассказ получился не слишком длинным. Друг Владимира устроил тому собеседование, но сказал, что для получения работы придётся немного «подмаслить». Сумма оказалась немаленькой, однако, по словам этого самого друга, Владимир всё вернул бы за шесть-восемь месяцев. Доверившись тому, кто дольше прожил в Лондоне и всё тут знал, Владимир встретился с «работодателем» в каком-то кафе и передал тому деньги. На следующий день муж поехал в офис, чтобы приступить к работе, но там его встретили удивлённые взгляды и полное непонимание, чего хочет этот странный человек.

В итоге выяснилось, что о друге Владимира в той компании никогда не слышали, как и