8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли

почву в насыщенный бордовый. Я присела и всмотрелась в эту новую землю. Шелковистая почва Семаранга, всегда такая робкая и пресная, теперь, впитывая кровь утешительниц, приобрела новую твердость — грубую металлическую горечь, еще полную жизни, с послевкусием тепло-красным и резким. Я погрузила пальцы глубоко в темную землю. Вырвала пригоршню и проглотила целиком.

Четвертая жизнь

Я, снова я и родинка

(1955)

Это история о родинке.

Размером с горошину, светло-лилового цвета. Он до сих пор помнит ее на ощупь: как она выпирала под пальцами, упругая и дерзкая, если нажать, и в то же время податливая, если приласкать. Маленькая черточка, благодаря которой он запомнит ее навсегда.

Как же он смаковал все характерные особенности ее тела, как они были отрадны взгляду. Ее высокие скулы и чуть угловатый подбородок — две необычные черты, которые мужчины редко считают красивыми в женском лице. И костлявые плечи — две ряби, что хищно взбегали вверх всякий раз, как она издавала свой гортанный смех… Этот звук вечно играет по кругу у него в мыслях.

Он представлял, как увидит ее снова, не сомневаясь, что сразу узнает. И не сосчитать, сколько раз он мечтал о мгновении, когда заметит ее в толпе. То в ревущей красной толчее на улицах Пхеньяна, празднующего день рождения верховного вождя; то среди бесформенных лиц в долине Дэдун, где раньше находился незаконный лепрозорий. Он узнавал ее с ходу в любых обстоятельствах.

Но в действительности первой его узнает она.

Найдя ателье, за гладкой стеклянной витриной она видит троих мужчин. Когда она ступает внутрь, все три пары глаз сходятся на ее лице. Все трое в костюмах, темно-серых, все высокие и стройные. Но она сразу идет к мужу. Она знает, что искать: две оспинки над правой бровью, будто перекошенные точка с запятой.

Она берет его лицо в ладони, словно хочет погладить пугливого зверька.

— Мой муж. Мой муж, — произносит она дважды. В первый раз звенит высокая нота, словно вопрос; во второй раз интонация опускается, как от теплого, тяжелого облегчения. На ее глаза наворачиваются слезы. И все-таки она громко улыбается.

Привидение. Морок. Пару секунд он не верит своим глазам. Но скоро понимает, что с прикосновением пальцев к его щекам не поспоришь. Он ищет на ее лице знакомые черты. Выдающиеся скулы и угловатая челюсть — всё на месте.

Это она. Ён Маль. Его жена.

Его любимая спутница, так быстро исчезнувшая из его жизни. Как развеявшаяся греза — без прощания, без следа. Это случилось больше десяти лет назад. Она вышла из дома со служанкой, сказав, что собирается на рынок, чтобы купить сладости для пони.

Одни говорили, она сбежала, чтобы вырваться из договорного брака. В деревне все знали, что один раз она уже пыталась. Первую попытку сбежать она предприняла рано утром в день свадьбы: улизнула через окно, потом через заднюю калитку, чтобы оказаться как можно дальше от нежеланного союза. Та попытка провалилась — Ён Маль упала в реку, когда переезжала через мост, — и свадьба состоялась.

Но второе исчезновение совсем другое, думает он. Их отношения начались с обязательства, как и все традиционные браки, но они все-таки смогли полюбить друг друга. Его, тихого и погруженного в себя, привлекала ее смелость, а энергичную Ён Маль — его терпение и мягкость. Они притягивали друг друга, как разные магнитные полюса. С каждым днем у них становилось все больше общего. Больше ее смеха, его взглядов украдкой, маскировавших его колотящееся сердце. И больше общих секретов. Шепот их разговоров перерос до многозначительных улыбок. В первые три месяца брака они полюбили друг друга.

Или только я один? Был ли я слеп? Несмотря на первоначальную уверенность во взаимной привязанности, он не мог не терзаться этими вопросами.

До сих пор.

Первый день воссоединения проходит как в тумане.

Оба на седьмом небе, ошеломленные счастьем, вне себя от блаженства.

И все-таки ей надо мыслить ясно. Она знает, что от нее ждут историй. Она обязана заполнить зияющий пробел, охватывающий две войны, Вторую мировую и Корейскую, — дюжину лет отсутствия. И она расскажет только правду. Вопрос в том, о чем рассказать, а о чем — умолчать.

Другой важный вопрос — когда рассказывать. К счастью, она хорошо его знает. Одна из его черт самых дорогих ее сердцу, — умение ждать. Она уже знает о его терпении: по закону и обычаю он был в полном праве, но и пальцем не коснулся молодой жены без ее согласия. «Это твой выбор, Ён Маль, — говорил он, — а не мой». Она знает, что любить его — как мокнуть под моросящим дождем: это происходит понемногу, потихоньку. Но когда она видит его в ателье, знает, что уже промокла до нитки.

Правда в том, что он застиг ее врасплох. Он намного красивее, чем она ожидала. Она-то думала встретить нескладного старика с болезненным видом. Но он не худосочный, не бледный. Это стройный мужчина с прямой спиной, с осанкой элегантной, как у фламинго, которого она однажды видела на картинке в учебнике английского языка. И ей по душе его постаревший вид: черно-серый костюм идет к его припорошенным сединой волосам. Ей нравится любоваться, как переливаются серебристые пряди, когда он задумчиво склоняет голову под яркими лампами ателье. А что не удивляет, так это его улыбка — она прелестна, какой и должна быть, расплывается от глаз к губам, а не наоборот, как у большинства. Она, пережившая две войны, вдруг понимает, что давно уже позабыла, как выглядит настоящая добрая улыбка.

«Это мой муж», — шепчет она вновь, мысленно. Хотя внешность не имеет для нее значения, если речь идет о любви, она все равно наслаждается его неожиданной красотой. Не может поверить своей удаче, она и не воображала, что тот, кто нравился ей за слова и теплое отношение, может радовать и глаз.

Впервые в жизни ее накрывает вожделение к мужчине.

Она гадает, сколько сможет откладывать их первую ночь, ведь их брак так и не был закреплен в постели. Она не знает, как раскрыть ему свое тело. Ее не беспокоят шрамы — их скроет ночная темнота. Волнует ее другое: до исчезновения тело Ён Маль не знало мужчины. Но теперь узнало тысячи. Первая война повторяла этот урок множество раз. Как теперь телу изобразить невежество? Как забыть то, что ей вбивали в голову годами? Одно успокаивает: при всем при этом ее тело