8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли

пользуются в обыденных разговорах. Это всегда напоминает ей о матери — редкой женщине для того времени, красноречивой и начитанной, коллекционерке слов. И ее завораживает это новообретенное значение семьи: когда удачный союз мужчины и женщины становится больше, чем просто суммой двух людей.

Семья. Никаким другим словом это не назвать, думает она.

Рутина. Ежедневная и еженедельная. В прошлой жизни она ненавидела рутину. А теперь это частички удовольствия, которыми она никак не надышится. Почти каждый будний день муж надевает небесно-голубой костюм с тремя пуговицами или шелковый серый, двубортный; оба костюма стройные у талии и широкие в плечах, подчеркивают его фигуру — стройную и изящную, как у борзой. По праздникам он часто носит старый твидовый пиджак — мешковатый, с протертыми локтями. Ей нравится коричный оттенок, нравится вдыхать слабый аромат бензина после прачечной. По будням, как и любая корейская жена, она зовет мужа «йобо» — это обычное ласковое обращение к супругу; по выходным она обращается к нему «Ён Мин». Ей нравится, что у их имен одинаковые инициалы — Ё и М.

Ее любимое время дня — закат. Иногда она ждет Ён Мина дома. А иногда — даже чаще — сама идет к ателье, чтобы вернуться домой вместе. Она уже сдружилась с господином Сином, работником ее мужа. Это тихий человек, высокий и худой, как Ён Мин, с довольно суровым лицом, когда не улыбается. Но стоит ему улыбнуться — и он словно мальчишка из деревни, только что прибывший в большой город: наивный, ничего не стоит одурачить. Она обожает момент, когда двое трудолюбивых портных ее еще не замечают. Но, наконец заметив, они обязательно бросают все дела и встречают ее улыбкой. И тогда она входит через стеклянную дверь, чувствуя, как щекочет затылок закат, томный и карамельный. Выходя с мужем рука об руку и прощаясь с господином Сином, она наблюдает, как сочится медом его улыбка, залитая закатным золотом. И узнает в улыбке каплю безобидной зависти — и от этого ликует еще больше. Хоть они живут на севере, кажется, что здесь солнце теплее. Повторяя все это изо дня в день, она открывает новый смысл жизни.

Муж воспользовался своими знакомствами и помог ей устроиться на работу. Теперь она трудится в валютном магазине Пхеньяна. Это не назвать работой мечты для большинства благородных пхеньянских дам, но она довольна, потому что каждый день через ее руки проходят зарубежные деньги и дорогостоящие товары. Тут и пригодилось знание иностранных языков. Благодаря хорошему английскому и приличному французскому, которым ее в детстве учил франко-канадский миссионер, она читает и понимает руководства даже на испанском и итальянском, — и становится умелой управляющей, которая может объяснить и как хранить и смаковать кубинские сигары, и как стирать итальянский кашемир, чтобы он оставался мягким. Даже от вынужденного знания японского есть польза, когда она продает японские телевизоры женам партийных работников. Хотя при этом замечает большую иронию: на поверхности все японское в их самодостаточной стране считается злом, но у властей предержащих никогда не падает спрос на японские товары, которые считаются намного лучше китайских или советских.

Раз в месяц они с мужем ездят в Хесан — северный город у границы с Китаем. Это и деловая, и семейная поездка: они проведывают сестру Ён Мина, Ён Сим, которая заведует в Хесане торговым предприятием КНДР, благодаря чему может раздобыть импортную ткань. Разрешение на поездки им дают с легкостью благодаря клиентам Ён Мина из партии — единственному классу в стране, который имеет роскошь безнаказанно гоняться за последним писком моды. Хесан ее восхищает. Хоть ее и не тянет за границу, возбуждает уже сама близость. Она знает, откуда этот восторг: от ощущения свободы передвижения, пусть даже воображаемой. Ей, бывшему эксперту по пересечению границ — как буквальных, так и метафорических, — хорошо знакомо чувство побега, близости новых возможностей. Ее самое любимое место — перешеек реки Ялу, естественной границы между Кореей и Китаем, меньше чем в сотне метров от дома Ён Сим. Здесь идет бесконечная торговля, в основном между китайцами и северокорейцами. «Это храм законопослушных воров», — однажды сказал Ён Мин с плутоватой улыбкой. Даже такую видавшую виды женщину, как она, поражает, насколько легко благодаря взятке и везению достать иностранные товары, которых вроде бы нет в стране.

Порой по ночам она тихонько крадется из дома, чтобы полюбоваться на реку Ялу. Под полной луной та словно живет своей жизнью. Когда на поверхность проливается лунный свет, вода раскалывается на тысячи черных поблескивающих тел: кто-то увидит черных карпов, а кто-то — армию змей или стаю маленьких морских котиков. Вечно в движении, все в одном направлении. Река громко гудит, дышит тысячью темных гибких жабр. Ей это зрелище и звуки кажутся волшебными. Но настает утро, и вновь солнце окрашивает воду в казенный уныло-зеленый цвет.

Она думает, сестра Ён Мина ее недолюбливает. Ён Сим деловитая женщина, грузная и ничего не упускающая — противоположность своего младшего брата. Невестка ей кажется подозрительной, о чем она прямо и говорит Ён Мину. Наверное, Ён Сим видела, как она выходит по ночам. Но старается не устраивать скандал. Понимает, что их страна — родина паранойи. Это национальный вид спорта: подозревать, шпионить и доносить. К этому приучают с раннего детства. Все начинается уже в начальной школе, когда во время «очищения жизни» — собрания «самокритики» дети должны признаваться во всех дурных поступках или мыслях против партии, а потом рассказывать о проступках друзей и соседей, за которыми следует пристально наблюдать. И все-таки ей кажется, не ей винить других, раз она и сама нет-нет да подслушает разговоры Ён Сим с Ён Мином.

— Она так изменилась, — однажды прошептала Ён Сим. — Кто знает, чем она занималась столько лет?

— Не переживай, сестра, — мягко ответил ее муж. — Я знаю свою жену. Она хочет только хорошего.

И он прав. Она хочет только хорошего. Все, что она делает, — на благо ее и ее мужа. (Единственная, кто могла бы возразить, уже мертва.) Они любят друг друга. Они счастливы вместе. И эта совместная жизнь дарит то, чего она никогда не знала: непрерывное счастье. Хотя детские воспоминания о матери полны любви и радости, есть в них и червоточины: мрачные образы отца, застывшие во времени, отдающие соджу и затхлой кровью. Благодаря Ён Мину она узнала, что повседневная жизнь может быть ровным потоком удовольствий, блаженной скукой, на которую с улыбкой жалуются. Всю жизнь ее лишали этого счастья. А теперь она его наконец заслужила — и