8 жизней госпожи Мук - Миринэ Ли

Он узнал их, как бы они ни сносились, — те кожаные башмаки, которые он сшил для Ён Маль. Тогда хотелось угодить ей, ее подростковым потребностям — и практическим, и эстетическим. Дорогую телячью кожу он выбрал, чтобы побаловать ее лучшим. Однотонный бордовый цвет выбрал, потому что знал: любые броские разноцветные варианты она отвергнет, назовет слишком девчачьими, будто сама еще не девчонка. Отказался от каблука и выбрал округлый мысок, чтобы в башмаках она могла кататься верхом, выгуливать пони в лесу.

И он выбрал не шить на вырост. Он знал, что она еще молода и ноги вырастут, а дорогой подарок превратится в сшитые вместе бесполезные полоски кожи. Но в том-то и была суть свадебного подарка — он хотел, чтобы Ён Маль знала: он всегда будет рядом, будет расти и меняться вместе с ней, помогать на каждом шагу взросления. «Мне только в радость будет сшить тебе новую пару, когда вырастешь из этой», — сказал он, глядя ей в глаза, переполненные счастьем.

И стоило теперь его взгляду упасть на поношенные башмаки, как он обрадовался, а не опечалился. Уже начал придумывать новые: попроще, элегантные, но прочные, из мягкой черной кожи, чтобы и ходить на работу каждый день, и прогуливаться вдоль реки Тэдонган. Этим подарком он хотел показать, что они начинают заново и все, что было раньше, не имеет значения.

Он хотел устроить сюрприз. Поэтому дождался, когда она уснет, свернувшись калачиком. Присел, с мучительной осторожностью приподнял уголок одеяла и приложил линейку к правой ступне. И увидел перемену — отчасти вполне ожидаемую. Число, которое он запомнил после первой мерки, изменилось на полтора размера. Но чего он предугадать никак не мог, так это что число станет меньше, а не больше.

Он перепроверил еще два раза, пока сердце стучало, как ночной поезд, холодное и тяжелое.

Среди мелочей, что он усвоил за долгие годы, работая с лучшими портными и сапожниками, было то, что размер ноги молодого человека может увеличиться, но вот уменьшиться — никогда.

А теперь еще и родинка.

Его разум, как ни силился, не мог придумать объяснение.

Он снова посмотрел на ее ступни. Такие же усталые, как пережившие войну башмаки; без трех ногтей на пальцах. Вначале он решил, что башмаки сносились, потому что ноги выросли, а она желала пережить войну вместе с символом их любви — это было так трогательно. А поступиться любовью для него было невозможно. Зато памятью, если потребуется, — легко. И он сам себя убедил, что это его седая голова помнит не те цифры. Размер ноги уменьшиться с годами не может, а вот память затуманиться — вполне. Но теперь этот самообман не помогал — ведь опять его пальцы отчетливо помнили то, что подзабыла голова.

«Кто она?» — спрашивает голова. Но его тело уже знает ее так сокровенно. В конце концов, с ней он уже дольше, чем с Ён Маль.

Она явно была близка с Ён Маль, раз так много знает о ее жизни, об их браке, думает он.

Но все-таки не настолько близка, чтобы знать о родинке. О маленькой тайне Ён Мина и Ён Маль.

После первой ночи, прежде чем тайком выйти из комнаты Ён Мина, Ён Маль шепотом попросила, чтобы это оставалось их секретом. Заставила его дать слово.

Это случилось уже через месяц после свадьбы. В день, когда они долго гуляли по березовой роще. Они обсуждали будущее. Она рассказала о своей любви к лошадям. Он — о жизни в Пхеньяне. Она впервые слушала с жадным вниманием. Он чувствовал, как их взгляды вновь и вновь сталкиваются. Так и подмывало взять ее за руку.

В ту ночь Ён Маль сама пришла к нему. Не считая керосиновой лампы, мерцающей у кровати, все поглотила темнота. Даже сверчки замолкли. Ночную тишину прерывали лишь шорох осенней листвы и вялое уханье.

Она жестом попросила молчать, сначала ласково приложив указательный палец к своим губам, а потом положив ладонь на его. Тот соленый привкус ладони — такой приятный, что он забыл, как дышать.

Конечно, он уже был знаком с женским телом. Знал, как его раскрыть, как разделять удовольствие. Она была почти вдвое моложе его. Но от ее смелости он стеснялся и нервничал, будто подросток. Она заметила, как дрожат его руки. Он увидел, как она потянулась к керосиновой лампе. Но вместо того, чтобы ее затушить, Ён Маль поднесла лампу ближе. Ее глаза лучились невинной дерзостью ребенка, любопытной и бесстрашной; голова чуть склонилась вправо, как у невинного зверька. Ее круглые глаза шарили, метались по его лицу, голой груди. А потом, мучительно медленно, она пропустила пальцы через его волосы, поблескивавшие от пота. Ён Мина не хватило надолго, как будто это был его первый раз.

Но ее это не смутило. Тогда ее не очень интересовал акт проникновения. Куда дольше они изучали и ласкали тела друг друга, словно влюбленные юнцы.

— Непременно надо повторить, — прошептала Ён Маль перед тем, как скрыться в ночной тьме.

И они повторяли. Почти каждую ночь.

Хоть они были женаты и любили друг друга — как телом, так и душой, — спали они порознь. Так хотела Ён Маль. Каждую ночь она кралась к нему, словно домушница. Он никогда не спрашивал почему. Может, думал он, это все юное озорство. А может, так она бунтует, разыгрывая равнодушие к отцовскому договорному браку. Возможно, ее просто возбуждал маленький секрет, двойная жизнь.

Непредсказуемая и непокорная, вот какой была Ён Маль.

А это кто?

Ён Мин поднимает голову и смотрит на женщину перед собой.

Близкая незнакомка, которую он и знает, и не знает.

Девушка с покалеченными ногами и шрамами между ног. Со сколотым передним зубом. С испещренной мелкими ожогами переносицей.

С самозабвенной детской улыбкой.

«Можешь ли ты рисковать тем, что потеряешь ее?» — спрашивает он себя.

Он бесшумно плачет. Потом целует ей ступни.

— Помнишь, я говорил, что сошью тебе новые башмаки, когда вырастешь из этих? — спрашивает он.

Она кивает.

И он понимает, что для лжи, как и для любви, нужны двое. Ни один обман не будет полон без обманутого. И как же ему хочется поверить — добровольно, отчаянно.

Он знает, что сделает.

То, что ему лучше всего дается, — что он всегда делал и всегда будет делать.

Он будет ждать.

Шестая жизнь

Шпион, который пишет желтым

(2005)

— И как же