Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер

их одежду на сортировочную площадь. Работа этих двух команд, совершенно очевидно, была отвратительной, поскольку их члены принимали непосредственное участие в окончательном процессе уничтожения. Этот метод, который состоял в том, чтобы сделать жертвы соучастниками своих собственных палачей, был своего рода догмой для Исполнителей. Благодаря этому принципу они заставили вильнюсское гетто уничтожить самое себя, и надо признать, что результаты были более, чем удовлетворительными.　

В своем желании довести специализацию до максимума Исполнители учредили сортировочные команды по каждому роду предметов: команда по верхней одежде, команда по нижнему белью, команда по посуде, команда по письменным принадлежностям, команда по инструментам, команда по меховым вещам и т. д. Многообразие предметов, взятых с собой этими людьми, которых привозили для уничтожения, было удивительным: это было доказательством неспособности еврейских масс осознать реальность уничтожения. Это многообразие стало еще большим после того, как «очистив» от евреев Польшу, Исполнители стали охотиться за ними в Чехословакии, Болгарии, Германии и Греции. В это время сортировочная площадь стала своего рода «Блошиным рынком», каким-то немыслимым складом, где одежда и музыкальные инструменты лежали рядом с протезами ног и зубоврачебными креслами.　

Евреи, ответственные за сортировку золота, денег, различных ценных бумаг, документов, драгоценностей и т. п., имели особый статус. Их называли «Голд-юден» — «Евреи золота». Их центром был сарай, куда все приносили оптом, но кроме того, у них был целый ряд установленных ими передвижных точек, где они собирали сырой, необработанный материал. Старший этой команды находился на площади, где раздевались люди из эшелонов. Эта служба имела два отделения: одно　в сарае, где раздевались женщины, и другое в середине «дороги к небесам». На площади и в сарае голд-юден только ходили среди прибывших с чемоданами и просили их вручить им сбережения, драгоценности и т. д. На «дороге к небесам» производилась окончательная проверка. Установленный здесь пост состоял из кабины, в которую заводили мужчин и женщин для тщательного обыска. Кроме главной конторы, на сортировочной площади находилась еще и вспомогательная, работники которой должны были ходить по сортировочным командам и забирать от них золото, серебро, ценные бумаги и драгоценности, которые те находили в багаже. Только рты прибывающих евреев оставались вне сферы деятельности голд-юден. Исполнители решили что легче вырывать золотые зубы из мертвых людей, чем из живых. Такое допущение вызывало необходимость контрольной операции на выходе из газовых камер. Поэтому было более разумно иметь «дантистов», обязанных собирать любые драгоценности, которые евреи прятали в своих ртах. Это золото и другие драгоценности, которые собирала команда Лагеря Номер Два, затем отсылались обратно к голд-юден после предварительной работы по сортировке и очистке золотых зубов.　

Кроме того, были учреждены и некоторые другие команды: «маскировочная команда», чьей задачей было укрывать колючую проволоку собиравшимися в лесу ветками, чтобы скрыть существование лагеря от самолетов; строительная команда, которая была еще в зачаточном состоянии, но которой предстояло яркое будущее; гаражная команда и, наконец, команда дровосеков, ответственная за снабжение строительной команды лесоматериалами.　

Многие из этих команд существовали только формально с числом работающих от нуля до пятидесяти человек в зависимости от необходимости, но основания будущей организации были заложены.　

И, наконец, на вершине социальной лестницы был создан класс аристократов: хоф-юден — «придворные евреи». Это были первые евреи, привезенные в Треблинку еще до начала ее функционирования. В их обязанности входило поддержание порядка в лагере и личное обслуживание Исполнителей. Их поселили в хижинах, расположенных в нескольких сотнях метров к западу от комплекса, образованного сортировочной площадью, аппельплацем, «дорогой к небесам» и зданием, где помещались газовые камеры, которые стали называть «фабрикой». На этом месте рос лес, и перед тем, как строить хижины, нужно было расчистить землю. Поскольку рельеф местности слегка опускался в направлении хижин, то это место стало называться «Низ», а весь комплекс «Верх». Для того, чтобы подчеркнуть ужас ситуации евреев в Лагере Номер Два и их изоляцию от всех, этот лагерь стали называть «Тот Лагерь». Так, параллельно социальной　структуре родилась географическая структура лагеря: «Низ», «Верх», «Тот лагерь», «Придворные евреи», «Евреи с площади», «Евреи Смерти» — аристократы, массы, неприкасаемые.　

Но Исполнители были неутомимыми организаторами. Их главной мечтой было, чтобы лагерь управлялся сам собой. В Вильнюсе, как потом и в других гетто, они контролировали положение евреев до такой степени, что чего бы Исполнители ни захотели, они всегда могли добиться. Необходимо было создать аналогичное положение в Треблинке. Это стремление к рационализации в сочетании с заботой о деталях ясно показывает силу организационной машины Исполнителей, которые в своем постоянном и ненасытном поиске улучшений использовали даже человеческие недостатки. Поднятая на такой уровень, эта техника стала искусством, которое создавало свою собственную эстетику, собственную мораль и даже собственную метафизику.　

Курт Франц, великий организатор этих реформ, так определил стоящие перед ними цели: «Мы должны достичь такого положения, когда нам не нужно будет ничего делать, даже не нужно будет нажимать кнопку, когда мы встаем утром. Мы создадим совершенную систему, а потом будем наблюдать за ее работой. Наша роль, как хозяев, должна будет заключаться в том, чтобы ничего не делать, а просто быть». Это, конечно, чисто риторическое замечание, но оно показывает, с каким рвением Исполнители хотели изменить мир.　

Для того, чтобы лагерь управлялся сам по себе, необходимо было, как в Вильнюсе, организовать лагерную администрацию из заключенных. Евреи сами должны были стать ответственными за выпуск продукции и за дисциплину. Самым легким решением было бы присвоить ранг капо нескольким детинам — внушительным, но ограниченным. Однако для того, чтобы евреи слушались, они должны были уважать начальника. Кроме того, повышение выпуска продукции требовало от заключенных определенного усердия, к которому мог принудить только начальник, пользующийся авторитетом. И потом, такие капо своей грубостью и своеволием могли оказывать давление на заключенных и, кто знает, даже довести до достойных сожаления крайностей. Конечно, решение о назначении уважаемых начальников имело и свои опасности. Их ранг лидеров, более или менее защищал их от физического насилия, освобождал от постоянного давления страха и мог когда-нибудь сделать их способными взять на себя руководство каким-либо движением. Исполнители сознавали этот риск, но опыт в гетто научил их, что человек, сознательно скомпрометировавший себя, не восстает против своих хозяев, неважно, какая идея привела его к сотрудничеству — он уже связан с ними слишком большим числом совместных преступлений. Черняков, президент Варшавского юденрата, покончил с собой в июле того же года,　когда узнал правду о депортации. Генс в Вильнюсе отказался бежать, когда узнал, что приговорен к смерти. Было очень много доказательств абсолютного повиновения, которого можно ожидать от порядочного человека, если он стал