Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

– Исключение только подтверждают правило, – возразил Гончаренко. – К тому же славные парни гибнут на войне первыми. Ну что, идем спать?

– Погоди. Между прочим, в этом соборе похоронен Гавриил Романович Державин!

– Шутишь?!

Вместо ответа Ковалевский зажег карманный фонарик и поманил друга за собой.

По широкой лестнице они поднялись на паперть, миновали пустой дверной проем и оказались в темном пространстве Спасо-Преображенсого собора. Сквозь огромную пробоину в крыше виднелись первые звезды и накрапывал дождь. Тускло блеснул ободранной позолотой громадный иконостас, зияющий черными дырами от икон, которые валялись тут же на полу.

В левом приделе собора луч фонарика осветил каменную плиту с надписью «Под сим камнем сокрыт прах действительного тайного советника и разных орденов кавалера Гавриила Романовича Державина». В стенной нише за чугунной решеткой виднелась урна с изображением музы с поникшей головой.

– Ты какие стихи Державина помнишь с гимназических времен? – спросил Ковалевский.

– Река времен в своем стремленьи

Уносит все дела людей

И топит в пропасти забвенья

Народы, царства и царей… —

с чувством продекламировал Гончаренко.

– А ты?

– А я вот эти люблю, о Боге:

Дух всюду сущий и единый,

Кому нет места и причины…

Кого никто постичь не мог,

Кто все собою наполняет,

Объемлет, зиждет, сохраняет,

Кого мы называем – Бог.

Все еще пребывая в поэтическом настроении, они вышли на паперть,

– Чем-то тут воняет, – поморщился Ковалевский.

– Да вон этим сукиным сыном! – выругался Гончаренко, указывая на испанского солдата, который сидел со спущенными штанами прямо на паперти.

– Другого места не нашел? Это же храм, здесь люди молятся, – возмущенно крикнул Гончаренко.

Солдат, не отвечая, вырвал страницу из какой-то книги, подтерся ею и стал застегивать брюки.

– Гляди, Костя, это же Евангелие! – ахнул Ковалевский.

– Мерзавец!! – взревел Гончаренко и, схватив солдата одной рукой за шиворот, другой за пояс, швырнул его вниз с лестницы.

Поднявшись на ноги, испанец погрозил им кулаком и глухо прорычал:

–Ме пагарас! (Ты мне заплатишь!– исп.)

5.

Тем временем в штабе «Голубой дивизии» завершалась разработка плана наступательной операции, началом которой должен был стать захват плацдарма на правом берегу в районе сел Шолохово, Посад и Ситно. Автором плана был амбициозный полковник Эспарса, недавно возглавивший штаб дивизии. Хотя некоторые офицеры выражали сомнение в целесообразности создания плацдарма, оторванного на 20 километров от основных сил да к тому же среди густого леса, командир дивизии генерал Грандес поддержал своего начальника штаба. Время шло, а дивизия еще никак себя не проявила, хотя в Мадриде давно ждали от нее победных реляций.

В немецком Генштабе испанскую инициативу тоже одобрили, хотя и по другим причинам. Опомнившись от череды сокрушительных поражений, русские готовили первое в этой войне крупное контрнаступление на Тихвинском направлении с целью последующего прорыва блокады Ленинграда. Поэтому нахальный испанский скачок через Волхов мог бы отвлечь силы противника, облегчив задачу 18-й армии вермахта.

В ночь на 23 октября передовые части «Голубой дивизии» форсировали Волхов по временной переправе и, потеснив противника, заняли деревню Посад и Отенский монастырь. Дальнейшее продвижение застопорилось, наткнувшись на жесткую оборону РККА. Началось длительное противостояние, сопровождавшееся артобстрелами и короткими стычками пехоты.

В ноябре ударили сорокаградусные морозы. Испанцы отчаянно мерзли, но с позиций не уходили. От обморожений южане несли больше потерь, чем от обстрелов противника. К тому же из-за плохого снабжения начался голод.

4 декабря четыре полка Красной армии перешли в наступление при артиллерийской, минометной и авиационной поддержке. Испанцы оказали отчаянное сопротивление, при первой возможности переходя в контратаки.

27 декабря последовал новый удар в районе Красного Бора. В испанских ротах оставалась уже треть состава. Замерзших и умерших от ран укладывали в жуткие поленницы-«кортвуды».

14 января испанцы предприняли последнюю атаку у деревни Теремец. То тут, то там вспыхивали рукопашные. За пятьдесят метров до противника пехота прекращала стрельбу, за двадцать пять метров закидывала друг друга гранатами, а потом в ход шло холодное оружие. Испанцы предпочитали свои «навахи», наши дрались штыками и остро заточенными саперными лопатками. Гортанные крики испанцев перекрывал грозный русский мат, кругом валялись тела убитых, стонали и корчились раненые.

Кровь, ужас, смерть!

Потери «дивизионеров» были чудовищны. Мстя за них, испанцы отыгрывались на пленных. В освобожденной Дубровке были обнаружены трупы зверски замученных русских солдат со снятыми скальпами, сорванными ногтями, выколотыми глазами и отрезанными ушами.

Зато сработал немецкий план. Пока русские добивали испанцев на правом берегу Волхова, немецкие части, избежав окружения, перешли к активной обороне, готовясь к новому наступлению советских войск, завершившемуся трагической гибелью 2-й ударной армии.

В Испании злосчастная операция «Голубой дивизии» была раздута как великая победоносная битва. О «героях Посада и Шолохова» трубила печать, сравнивая их с героями Фермопил и Леванто. Почти все офицеры дивизии получили высокие награды. Командир дивизии генерал Грандес был удостоен Рыцарского железного креста 1-й степени, к которому Гитлер добавил от себя «дубовые ветви». Во время церемонии награждения фюрер выглядел утомленным, но затем взбодрился и произнес речь о неизбежной победе над мировым злом в лице коммунистической России.

6.

Лейтенант Мариано Полонио погиб в том сражении на берегах Волхова. Испанцы похоронили его в воронке от бомбы. И лежать бы ему в холодной чужой земле, чего он так страшился, если бы эта история не нашла своего неожиданного продолжения.

Через много лет два его племянника, испанские адвокаты братья Полонио, исполняя волю своей бабушки, приедут в Новгород, чтобы отыскать прах своего дяди Мариано. С помощью местных поисковиков они найдут его останки в братской могиле, увезут на родину и похоронят на семейном кладбище в Ламанче.

И это еще не будет концом истории…

Глава 3

Высокая комиссия

1.

В ноябре 1941 года в Новгороде сменился военный комендант. Прежний комендант майор Вайзе подал рапорт с просьбой отправить его на фронт. Война близилась к победоносному завершению. Фюрер снова показал себя гениальным стратегом! Вместо того чтобы сразу захватить русскую столицу, которая уже лежала у его ног, он сосредоточился на Украине с ее громадными стратегическими ресурсами.

Только после того как был взят Киев, а противник понес колоссальные потери в живой силе и технике, фюрер дал приказ брать Москву. И вот сейчас, когда танки Гудериана уже находятся в предместьях русской столицы, он, боевой офицер, вынужден тухнуть в этом маленьком городишке вместо того, чтобы устремиться к