Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

для жилья и складов, – вернулся к чтению акта Крузенштерн. – Мы обнаружили в них нары, соломенные лежаки и столы. Находящаяся неподалеку от Софии церковь, использовавшаяся для музейных целей, превращена испанцами в кузницу, я видел, как там подковывали лошадей. Другие здания кремля, например дворец архиепископа, используются как конюшни, морг и склады…

– Испанцы выкладывают из старинных икон дорожки к отхожим местам! В алтаре Знаменского собора устроили сортир! – не вытерпел Пономарев. – Фрески гениального художника Феофана Грека они изуродовали порнографическими рисунками, а на мои замечания отвечают непристойными жестами.

– Многие церкви выгорели по неосторожности испанских солдат, а иконостасы используются для отопления, – вмешался член комиссии доктор искусствоведения Дитер Роскамп. – В единственной действовавшей при советской власти церкви Михаила Архангела на Прусской улице были собраны выдающиеся произведения искусства и серебряная церковная утварь. Испанские солдаты взорвали дверь храма ручной гранатой, проникли внутрь и все разграбили.

Чем дольше длился доклад, тем более неуютно чувствовал себя капитан Руф. Наконец он не выдержал:

– Прошу меня извинить, герр оберст, но позвольте прервать вас. Во-первых, я только недавно приступил к исполнению обязанностей коменданта и поэтому не несу ответственность за то, что творилось в этом городе при моем предшественнике. Во-вторых, испанская дивизия находится здесь на особом положении и не подчиняется напрямую немецкой комендатуре. Поэтому настоятельно прошу вашего ходатайства перед командованием 16-й армии в лице генерал-полковника Буша о немедленном выводе из города испанского контингента и замене его немецким гарнизоном.

– Мы рассмотрим вашу просьбу, – ответил полковник Крузенштерн, – но у меня есть два вопроса непосредственно к вам. В самом центре города, в древнем кремле до сих пор возвышается огромная статуя Иосифа Сталина, другая статуя большевистского диктатора стоит на территории Юрьева монастыря. Но мы не видели ни одного скульптурного изображения фюрера! Или это тоже не в вашей компетенции?

–Меа кульпа (моя вина – лат.), – сокрушенно отвечал комендант. – Немедленно займусь!

– Вопрос второй, – неумолимо продолжал полковник. – Мы посетили средневековый дворец архиепископа в кремле, построенный немецкими мастерами в стиле ранней готики. Сейчас он используется как офицерский ресторан, а также как дом свиданий с местными женщинами легкого поведения. Если называть вещи своими именами, это обыкновенный бордель. Мы, конечно, сочувствуем господам офицерам, которым нужно снимать нервное напряжение, но для этого существуют передвижные «дома удовольствий», укомплектованные расово полноценным персоналом.

– Совершенно с вами согласен, – оживился комендант. – Я уже подал заявку в тыловые службы. Могу показать рекламные проспекты. Есть весьма любопытные!

– Это лишнее, – поморщился полковник Крузенштерн. – А теперь подведем итоги. Комиссия расценивает общее состоянии дел как крайне неудовлетворительное и настаивает на принятии незамедлительных мер. С этой целью мы рекомендуем создать специальную службу, которая займется учетом и сохранностью культурно-исторических ценностей Новгорода, отныне принадлежащих Великой Германии, дабы не допустить их дальнейшего расхищения. Руководителем этой службы мы рекомендуем назначить господина Пономарева, освободив его от обязанностей бургомистра.

Услышав свою фамилию, Василий Пономарев поспешно встал и поблагодарил господина полковника за доверие.

– И последнее, – благосклонно кивнув ему, произнес Крузенштерн. – Комиссия настаивает на срочных мерах по поиску исчезнувших Магдебургских врат Софийского собора. Этот объект представляет для нас особую ценность, так как он предназначен для грандиозного музея Адольфа Гитлера, который создается в городе Линце, в котором, как мы знаем, прошло детство фюрера. Наш вождь намерен превратить Линц в культурную столицу всей Европы! И я надеюсь, вам не нужно объяснять, как важно, чтобы шедевр немецких мастеров оказался в этом музее!

– Сделаю все, что от меня зависит! – взволнованно заверил капитан Руф.

Проводив беспокойных гостей, капитан Руф немедленно приступил к устранению замечаний. Первым делом он приказал комендантскому взводу разбить на мелкие кусочки памятники советских вождей, что и было сделано вооруженными кувалдами солдатами комендантского взвода. Для поиска Магдебургских врат была создана специальная группа абвера. Все городские церкви заперли на замок, на дверях появились таблички на испанском и немецком языках с требованием соблюдать порядок. Подпольный бордель во дворце архиепископа был закрыт, хотя, по слухам, он всего лишь переместился в Григорово, где размещался испанский штаб.

Новым бургомистром Новгорода стал член городской управы Федор Иванович Морозов, человек старательный, но малообразованный и сильно пьющий. Узнав об этом, Борис Филистинский испытал настоящее потрясение. Его снова обошли! История со столяром Гринбергом, которого он сдал немцам, ни на что не повлияла, и над ним по-прежнему витают подозрения в еврейском происхождении. А все его проклятый шнобель! Про такие носы говорят: посреди рожи торчит ключ от синагоги.

Значит, придется в очередной раз доказывать немецким властям свою преданность и полезность.

Вот только как?

Глава 4

Тайные крестины

1.

Известие о том, что он больше не бургомистр, Василий Пономарев воспринял с громадным облегчением. Теперь не нужно выслушивать бесконечные жалобы жителей на отсутствие воды, дров и керосина, не нужно делить молоко и хлебные карточки, не нужно утихомиривать вечно скандалящих членов городской управы, а главное, не нужно каждое утро ходить с отчетом к коменданту. Зато теперь он сможет заняться тем, ради чего он остался в городе – спасением его исторического наследия.

Перед своим отъездом Георг фон Крузенштерн уведомил Пономарева о создании в Оперативном штабе Розенберга особой группы «Новгород», которая должна будет заниматься укрытием и взятием под охрану культурных ценностей. Некоторые артефакты придется все же вывезти в Германию, ради их же спасения, но это не подлежит огласке, дабы не сеять слухи, оговорился Крузенштерн. (Потом оказалось, что комиссия увезла с собой в Ригу много раритетных книг, включая прижизненное издание «Дон Кихота» Сервантеса, а также полсотни самых редких икон и часть музейного архива.– Прим. автора.)

Передав дела новоиспеченному бургомистру Морозову, Василий Пономарев направился в Софийский собор, который он решил сделать своим рабочим местом. Собор был пуст, оконные стекла выбиты, главный вход зиял пустым проемом исчезнувших Магдебургских врат. Всюду хлам, санитарные носилки, окровавленные бинты, грязное тряпье. Тоскливо завывал холодный зимний ветер, раскачивая огромное «годуновское» паникадило. В купольную дыру от немецкой бомбы нанесло снега. С иконостаса пропали иконы праздничного ряда, царские врата были сорваны и валялись рядом с опрокинутым архиерейским троном.

На разоренный храм из купольной выси с болью и гневом взирал Христос Пантократор. Часть фрески с изображением руки обвалилась, и в памяти Пономарева снова всплыла старинная легенда о словах Спасителя, обращенных к мастерам, расписывавшим собор: «Писари, о писари! Не пишите мя с благословляющей рукою: аз бо в сей руце Моей сей Великий Новоград держу: а когда сия рука моя распространится, тогда будет граду сему скончание».

Неужто сбывается роковое пророчество?

Свой кабинет