Голубь Святой Софии - Виктор Григорьевич Смирнов

Просьба коменданта была услышана, и он, не мешкая, отправился к новому месту службы. Увы, майор потом еще не раз вспомнит опрометчиво покинутый им Новгород. В ходе зимнего наступления Красной армии от его батальона останется кучка израненных, обмороженных солдат, а сам он превратится в жалкого калеку.

Новым комендантом Новгорода стал пехотный капитан Руф, который в отличие от своего предшественника на передовую не рвался. Капитан был уже немолод, он успел повоевать в Первую мировую, испытав все прелести окопной войны и газовых атак. К тому же дома его ждала большая семья. Новое назначение капитана Руфа вполне устраивало. Несмотря на то что Новгород находился в прифронтовой зоне, главные сражения разворачивались на сравнительном удалении. К тому же в городе имелись неплохие трофеи, которые не успели вывезти русские.

Местом для своей резиденции новый комендант выбрал находившийся на окраине города старинный Духов монастырь, рассудив, что здесь будет безопаснее, чем в кремле, где обосновались испанцы, соседство с которыми было хлопотно и обременительно.

Зато старинный монастырь идеально подошел для нужд комендатуры. В главном храме оборудовали склад, в примыкающем к нему двухэтажном краснокирпичном здании поселился сам комендант, в соседних корпусах разместились специальные службы, а в подвальных помещениях – временная тюрьма. К монастырю примыкал небольшой парк, в котором можно было прогуляться, он также годился для казней.

Перезнакомившись с командным составом размещенных в городе воинских частей, капитан Руф напоследок вызвал к себе городского бургомистра Пономарева. Бургомистр капитану не понравился. Он явно тяготился своей должностью и нудно жаловался на солдат гарнизона, прежде всего испанцев, которые ведут себя как настоящие варвары.

Разобравшись с первоочередными делами, новый комендант пожелал сделать подарок гарнизону в честь своего назначения, а заодно поднять его боевой дух. Способ для этого он избрал простой и надежный, направив в тыловые службы заявку на передвижной «дом удовольствий».

…Военные бордели были созданы в Германии по приказу министра внутренних дел. Они должны были не допустить половых контактов немецких солдат с женщинами низшей расы и защитить их от венерических заболеваний. Недостатка в контингенте не было, патриотично настроенные немки вполне искренно считали, что они тем самым вносят свой вклад в победу великого рейха.

Все «жрицы любви» должны были проходить регулярные медосмотры, а каждое заведение обеспечено дезинфицирующими средствами и презервативами всех размеров. Каждый немецкий солдат получал талоны на пять-шесть посещений в месяц по цене от 2 до 6 рейхсмарок, а за боевые подвиги награждался тремя внеочередными талонами.

Сам процесс напоминал хорошо отлаженный конвейер и занимал ровно один час, включая коротенький разговор до и после. Регламентировалась и нагрузка на «жриц любви». Для рядового состава одна женщина приходилась на 100 солдат в неделю, для унтеров и фельдфебелей – одна на 75, для господ офицеров – одна на 50, для пилотов люфтваффе – одна на 20.

Будучи на личном опыте хорошо осведомлен во всех этих тонкостях, капитан Руф приступил к арифметическим расчетам. Следовало определить общее количество персонала, а также их категории, так как одна и та же дама не имела права принимать офицера и простого солдата. Местом для дислокации вагончика с красотками он выбрал запасные железнодорожные пути.

…Приятные хлопоты капитана Руфа были прерваны появлением адъютанта, который сообщил о прибытии в комендатуру комиссии Оперативного штаба Розенберга. Имя рейхсляйтера, которого фюрер недавно назначил рейхсминистром по делам оккупированных территорий, произвело на коменданта должное впечатление, и, спрятав в ящик стола расцвеченными волнующими фотографиями рекламные проспекты передвижных «домов удовольствий», он распорядился немедленно пригласить вновь прибывших в свой кабинет.

Членов комиссии было пятеро. Одеты они были довольно странно: форменный китель, подпоясанный ремнем с кобурой на животе, и брюки навыпуск со штатскими ботинками. Высокий сухопарый мужчина отрекомендовался полковником Георгом фон Крузенштерном, руководителем рабочей группы «Эстония». Цель приезда комиссии: ревизия культурно-исторических ценностей Новгорода с последующим решением об их дальнейшем использовании.

На правах радушного хозяина капитан Руф предложил гостям отдохнуть с дороги, заговорщицким тоном сообщив, что у него припасена пара бутылочек настоящего немецкого кальвадоса. Однако полковник сухо отвечал, что комиссии предстоит большая работа, к которой они должны приступить незамедлительно, и что в качестве сопровождающего комиссия намерена привлечь русского бургомистра Пономарева, с которым, как оказалось, полковник уже был знаком.

– Ну вот мы и снова встретились, господин археолог, – с улыбкой сказал Крузенштерн, когда Пономарев появился в кабинете коменданта. – Как видите, обстоятельства действительно несколько изменились, но я по-прежнему рассчитываю на наше сотрудничество.

2.

Ровно через неделю комиссия доложила о результатах проверки. На совещании у коменданта присутствовали все члены городской управы во главе с бургомистром Пономаревым. Выложив на стол коричневую папку с изображением орла и свастики, полковник Георг фон Крузенштерн начал свой доклад.

В короткой преамбуле он акцентировал внимание на особой роли, которую политическое руководство рейха отводит Новгороду. Войдя в состав комиссариата «Остланд», он отныне становится немецким городом, поэтому все его культурно-историческое наследие является собственностью Третьего рейха и подлежит строгому учету, а местное население должно видеть, что Германия несет европейскую культуру этой изуродованной большевиками стране.

Увы, итоги работы комиссии были неутешительными.

Город разрушен на 90 процентов. Из большого количества церквей только одна открыта и используется для церковной службы. Знаменитый Софийский собор XI века подвергся артиллерийскому обстрелу. В многочисленных помещениях собора в беспорядке среди щебня и камней лежат обломки драгоценных гробниц, одежды русских князей, скульптуры из камня и дерева, литургические одеяния из шитой золотом парчи, хоругви, штандарты, церковная утварь и остатки знаменитого собрания Библий. Стекла в окнах выбиты, кругом много снега и льда.

– На галерее осталась прекрасная стильная мебель. Напротив Софийского собора в угловом здании находилась большая библиотека, которая при захвате города еще оставалась целой, – монотонно читал Крузенштерн. – Она была собрана большевиками из очень ценной древней библиотеки новгородского архиепископа и других частных библиотек близлежащих дворянских усадеб. В настоящее время библиотека значительно пострадала от солдат испанской дивизии. Нами найдено около 10 000 книг валяющимися на полу. Кирпичи, мусор, человеческие экскременты покрывали ценные кожаные тома XVII–XIX веков. В библиотеке не было ни целых окон, ни дверей. Многими книгами были закрыты окна в казармах, другие лежали на снегу.

Вот, взгляните, господа, – прервал самого себя полковник, доставая из походной сумки фолиант, бережно обернутый тканью. – Это «Дон Кихот» Сервантеса, редчайшее прижизненное издание! Я нашел его в грудах книг, валявшихся на земле. Стоимость этого фолианта на международном аукционе приближается к стоимости военного самолета!

– В средневековом здании в кремле помещались два музея, используемые в настоящее время солдатами испанской дивизии