Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

которой ни разу не выбирался Старший хан всех 3‑х Орд; второй — брат Болата, Шахмухамед (Самеке), считав‑ ший, что по обычаю тюрко‑монголов наследником должен быть вы‑ бран старший царствовашей фамилии, т. е. он; третий — сын Болата, молодой Абульмамбет. После Болата ханом 3‑х Орд назвался именно Абульмамбет. Выбор по‑видимому, не абсолютного большинства пал на Абульмамбета. Такой обиды не мог стерпеть старик Абулхаир, человек крайне честолюбивый; с таким выбором не мог согласить‑ ся и Самеке, родной дядя Абульмамбета; вслед за уходом с фронта Абулхаира, Самеке со своими приверженцами также оставил фронт».

Но если ошибки М. Тынышпаева легко объяснимы и в силу объ‑ ективных причин не могут вызывать каких‑то серьезных нареканий, то позиция многих современных историков, повторяющих те же самые сведения, вызывает только недоумение. Так, авторы много‑ томной «Истории Казахстана» пишут: «После Аныракайской битвы произошел раскол между казахскими правителями. В источниках не говорится о причинах такой несогласованности в поведении султанов — участников битвы. Известно, что вскоре после нее султан Абулмамбет откочевал к резиденции казахских ханов — Туркестану, а Абулхаир спешно продвинулся к русским границам. Есть основания полагать, что основной причиной раскола между казахскими ханами и султанами после Аныракайской битвы явилась борьба за верховную власть. На место умершего старшего хана Болата, сына Тауке, претендовали от Среднего жуза Самеке, от Младшего — Абулхаир. Выбор большинства пал на Абулмамбета, Самеке и Абулхаир сочли себя обойденными и покинули поле битвы, тем самым нанеся непоправимый удар общему делу освобождения казахских земель от джунгарских захватчиков».

Однако эта версия, не основанная на серьезных данных, была убедительно развенчана И. Ерофеевой. Сын Тауке Болат погиб приблизительно в 1724 г. и никогда не являлся старшим ханом.

А в 1730 г. старшим ханом как раз и был Абулхаир, так что никаких обид по этому поводу он ни на кого испытывать не мог. Султан Абулмамбет ханом Среднего жуза был провозглашен гораздо позже этого события, лишь в 1738 г. Кроме того, врезультате аныракайской битвы племена Старшего жуза были освобождены из‑под власти джунгарского хунтайджи.

Но об этом многие историки либо не знают, либо не хотят знать. К. Абуев в книге «Хан Абылай и его время», критикуя тех ученых, которые оценивают хана Абулхаира как видного политика своего времени, заявляет: «Если он (Абулхаир — Р. Т.) действительно осознавал эту «необходимость долгой и изнурительной борьбы», то кто же мешал ему, как главнокомандующему, довести победу до логического завершения? Очевидно, М. Тынышпаев был прав, в этом нас убеждает последующая линия поведения Абулхаир-хана».

Такие рассуждения звучат очень странно для человека, который является специалистом в области истории казахов. Даже если бы Абулхаир на самом деле внезапно увел свои войска после Аныра-кайской битвы, то не следует забывать о том факте, что хан у казахов гораздо больше зависел от своих подданных, чем они от него. Казахи Младшего жуза вполне могли в определенный момент потерять желание воевать, и хан не мог бы не подчиниться их воле. Тем более что, согласно той же самой легенде, свою часть войска увел и хан Среднего жуза Самеке, который почему‑то бранных эпитетов от потомков не удостоился. Вероятнее же всего, что дело было в больших потерях, которые понесли казахи. Победы оказались пирровыми, и продолжать войну сил уже не было. Иначе такой бывалый вояка, как Абулхаир, не преминул бы добить почти поверженного противника. Джунгары также не возражали против мира, поскольку вновь были вынуждены противостоять агрессии Цинской империи. Вообще, новый хунтайджи Галдан-Цэрен понимал, что противостояние казахам для джунгар смысла не имеет, и никогда не выступал инициатором конфликтов.

Очевидная предвзятость многих современных историков к хану Абулхаиру вызвана одним-единственным эпизодом его биографии — общеизвестной инициативой правителя по присоединению Казахстана к России. Кстати, по этой же причине в советское время Абулхаир был едва ли не единственным представителем знати, деятельность которого историки могли оценивать в позитивном свете.

Хулить или восхвалять за это присоединение следует истинных инициаторов этого процесса, степных «олигархов»: Бокенбая из рода табын, его брата Кудайназара‑мырзу, Есета из рода тама и Джанибека из рода шакшак. Хан Абулхаир, судя по всем документам, являлся лишь марионеткой, необходимой лишь для того, чтобы избежать повторения казусной ситуации, случившейся с посольством Койбагара Кобекова, в чьи полномочия в Санкт‑Петербурге не поверили именно из‑за отсутствия послания от хана. Однако обо всем по порядку.

В сентябре 1730 г. в Уфу прибыли послы хана Абулхаира — Сеит-кул Койдагулов и Кутлумбет Коштаев, которые доставили послание своего правителя на имя императрицы Анны Иоанновны. В нем говорилось: «Наше заявление к Вашему величеству состоит в том, что подданным Вам башкирским народом, который находится за Уралом, у нас близких отношений не было. Желая быть совершенно подвластным Вашему величеству, я посылаю своего посланника вместе с Вашим подданным Алдарбаем. Этот Алдарбай требовал посланника от нас к Вашему величеству, и поэтому, мы Абулхаир-хан, с подвластным мне многочисленным казахским народом Среднего и Малого жузов, все преклоняемся перед Вами, являемся Вашими слугами и все вместе с простым народом желаем Вашего покровительства и ожидаем Вашей помощи, чтобы с подданным Вам башкирским народом, находящимся за Уралом, жить в согласии».

Сложно не заметить, что главной причиной для принятия подданства в послании называются именно столкновения с башкирами. Это понятно: инициатива исходила от Младшего жуза, для которого эта проблема была актуальной. К 1730 г. Абулхаир сумел решить все противоречия с джунгарами и калмыками, однако из книги в книгу, от историка к историку кочует утверждение, что главной причиной для присоединения к России стала джунгарская угроза. Цитировать здесь, подтверждая это, всех авторов смысла не имеет, поскольку их слишком много.

Однако мысль о том, что казахи из‑за джунгарской угрозы были вынуждены пойти под протекторат Российской империи, хотя пользуется популярностью и на сегодняшний день, на самом деле не выдерживает никакой критики. Царские власти, вследствие своего шаткого положения в Сибири, при всем желании не могли существенно помочь казахским ханам, поскольку присоединенную территорию еще надо было освоить путем строительства крепостей. В последовавших после принятия российского подданства войнах с джунгарами и китайцами ни один русский солдат на стороне казахов участия не принимал. Тем более что в начале 30‑х гг. скорее казахские батыры представляли огромную угрозу для Джунгарии, увязшей в войне с Китаем, чем наоборот.

Казахско‑джунгарские конфликты фиксировались в различных источниках, поскольку являлись относительно крупными войнами между двумя суверенными государствами. За ходом этого противостояния следили и в Бухаре, и в Пекине, и в Санкт‑Петербурге, что нашло отражение на страницах