Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

причем не только из родов жетыру, но даже из алшинов. Так, 5 ноября на сторону Бокенбая перешли сыновья знаменитого Аккиси-бия из рода шекты — Кара-батыр и Баимбет-батыр. Они приходились родственниками предводителям «противной партии» и по этой причине уклонились от официальной процедуры принесения присяги, но тем не менее в дальнейшем оказывали множество услуг российскому посланнику.

А нападения продолжались. В одном из набегов, 13 ноября, брат покойного Байгары, Сырлыбай, сумел взять в плен башкира Таймаса. Но процесс было уже не остановить. 21 ноября Кудайназар‑мырза привез с собой на присягу к А. И. Тевкелеву еще 30 казахских старейшин во главе с Даулбай‑беком. 23 ноября Бокенбай‑батыр вновь покинул посла, но на сей раз, не полагаясь на Абулхаира, для охраны российского посла оставил батыра Есета.

Тем временем оказалось, что степная почта узун-кулак уже разнесла вести о прибытии российского посла не только по всей казахской степи, но и за ее пределы. 24 ноября А. И. Тевкелев получил сведения о том, что сын хана Каипа, султан Батыр, управлявший родами али-мулы, принял у себя посла хивинского хана Ильбарса. Этот посол был специально направлен к казахам, чтобы убедить их отказаться от российского подданства и убить посланника.

Тем не менее положение А. И. Тевкелева, находившегося под защитой Есет‑батыра, понемногу упрочивалось. 27 ноября российскому послу при посредничестве Даулбай‑бека удалось, заплатив откуп за убийство Байгары, примириться с его братом Сырлыбаем. Взамен последний освободил башкира Таймаса. 3 декабря российское подданство пожелал принять и султан Батыр, компанию которому составил старший сын хана Абулхаира — султан Нуралы. 12 декабря присягу приняли каракалпакские посланцы. 15 декабря А. И. Тевке-лев по просьбе представителей Среднего жуза направил туда своего верного Таймаса, который уже через четыре дня принял присягу на верность России у хана Среднего жуза Самеке и бия Казыбека. Воспрявший после подобного изменения ситуации, Абулхаир решил выяснить отношения со своим (как он считал) вассалом и родственником — хивинским ханом Ильбарсом. Казахский хан отправил в Хиву своего сына Нуралы, чтобы склонить Ильбарса к принятию российского посольства.

20 декабря Бокенбай, Есет и Кудайназар навестили А. И. Тевкелева и напомнили ему о своем решении — в случае неудачи уходить к границам России. Батыры вновь принесли присягу, «еще и Абул-хаир-хана в подтверждение верности присягать понудили».

В то же самое время к А. И. Тевкелеву за помощью обратились 160 башкирских семей, которые продолжали оставаться в каракалпакских кочевьях. После освобождения Бокенбаем первых сорока семей, они с нетерпеньем желали вернуться в родные земли и просили о содействии российского посла. Причем А. И. Тевкелеву был предоставлен и план освобождения башкир из‑под каракалпакского ига. Предполагалось, «что на конь из башкирцев сядет с ружьем с 300 человек, а к тому б прислано было от Абулхаир-хана 500 человек, то они, башкирцы, той ночью из каракалпак в кайсацкие улусы к нему,

Тевкелеву, выедут все, и також бы он, Тевкелев, просил о вспомоществовании Букенбай- батыря, которого-де каракалпаки все зело бояца, и хотя подлинно о выезде башкирцов каракалпаки уведают, но для Букенбая погони не будет».

А. И. Тевкелев был вынужден обещать содействие в данном вопросе. Тем более что сведения, предоставленные башкирами, подтвердились, и Бокенбай-батыр без колебаний дал согласие вызволить российских подданных. Только Бокенбай счел необходимым обойтись без тайных побегов, и 15 января он решил ехать напрямую к каракалпакским правителям, для убедительности взяв с собою Есета и Кудайназара, вероятно, внушавших соседнему народу не меньший ужас.

Но, как только батыры уехали выручать башкир, А. И. Тевкелев в ночь на 16 января получил от доброжелателей сведения, что на него вновь готовится покушение, на сей раз со стороны Баби‑бия и Джантумы‑бия. Последние планировали «обоих их (Абулхаира и А. И. Тевкелева — Р. Т.) убить до смерти; а Абулхаир-хана ханшу, привязав за волосы к хвосту лошеди, будут таскать по полю». Уже на следующий день Абулхаир по требованию российского посланника отправил вдогонку батырам гонцов с просьбой немедленно вернуться. Гонцы нагнали батыров уже у каракалпаков, и 20 января Бокенбай и Есет спешно вернулись с известием о том, что каракалпакский хан согласился предоставить волю всем оставшимся башкирам, тем самым лишая себя достаточно солидного источника доходов. Для контроля над исполнением этого обязательства был оставлен Кудайназар.

Приезд батыров снова стал спасением для А. И. Тевкелева, не преминувшего в очередной раз отметить в дневнике: «И как услышали… противные киргис- кайсаки о возвращении из Каракалпацкой орды Букенбай- батыря, для того з злонамерением и не приехали».

Кудайназар вернулся 23 января с вестью о том, что освобождение башкир прошло без каких-либо эксцессов, и уже 9 февраля 160 башкирских семей присоединились к А. И. Тевкелеву, тем самым хоть немного усилив его охрану.

В начале марта из Хивы возвратилось посольство Абулхаира и привезло неутешительные вести. Рьяные мусульмане‑хивинцы даже слышать ничего не хотели о протекции со стороны неверных. Хан Ильбарс, на которого так рассчитывал Абулхаир, не имел никакого влияния, а вся власть находилась в руках всесильных вельмож. Они заявили султану Нуралы, что «Абулхаир-хан волю имеет в киргис- кайсаках, а в Хиве-де ему воли нет, и здесь-де в Хиве, слушать ево, Абулхаир-хана, нихто не будет, и он-де затеил безделицу». Только полученные новости от аральского хана Шахтемира, давно мечтавшего о хивинском престоле, скрасили это чрезвычайно неприятное известие. Он, воспользовавшись ситуацией, предложил своему давнему противнику Абулхаиру заключить союз против хивинцев и даже изъявил желание принять российское подданство.

Но хивинская знать тоже не сидела сложа руки и продолжила вести враждебную агитацию среди племен Младшего жуза против Абулхаира. Насколько сильно было это влияние, показывает появление новых опасностей для жизни российского посла.

Так, 21 марта на ставку российского посланника вновь было совершено нападение, которое сумели отбить только подоспевшие воины Бокенбая. Но лидеры «противной партии» не думали успокаиваться после этой неудачи. В том же месяце Бахтыбай‑батыр (чье имя впоследствии стало ураном рода шекты) внезапно решил покинуть Батыр‑султана во время похода на туркмен и со своим небольшим отрядом разграбил караван полковника Гербера, продемонстрировав тем самым свое отношение ко всей этой затее с принятием российского подданства. Бахтыбай даже поделился добычей с якобы русским подданным Батыром.

После всех этих бурных событий наступило некоторое затишье, связанное с празднованием наурыза, к тому же совпавшего с мусульманским праздником курбан‑байрам. Радуясь весеннему теплу, степняки почти каждый день ходили друг к другу в гости, и обстановка немного разрядилась. Воспользовавшись этой ситуацией, Абулхаир 17 апреля отослал своего сына Нуралы к аральскому хану для объединения сил