Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

Но эта кампания провалилась. Хан слишком рано раскрыл свои карты, и хитроумные хивинские сановники сумели использовать отпущенное им время. В ход пошло всемогущее золото, с помощью которого был подкуплен один из приближенных аральского хана Шахтемира—Тныш-абыз. Этот вельможа сумел рассорить собственного хана с союзниками, и недовольные казахские батыры вернулись в свои кочевья. Лишившись войска, Нуралы еще несколько месяцев пребывал при дворе аральского хана, тщетно ожидая подкрепления.

Абулхаиру было не до Хивы, тем более что после весенних праздников вновь активизировались противники хана. Поскольку российское посольство было ограблено практически дотла, нападениям стали подвергаться башкирские аулы, выведенные из каракалпакских кочевьев. Их удалось защитить лишь с помощью батыра Бокенбая, воины которого отбили нападение злоумышленников. После этого А. И. Тевкелев принял решение переправить злосчастных беженцев в Башкирию под охраной братьев Бокенбая — Кудайназара и Толебая.

Российский посланник едва успел выпроводить башкир, как появились новые неприятности. 11 мая к хану Абулхаиру приехали посланцы от калмыцкого тайши Доржи Назарова и его сына Лубжи.

Последние были крайне недовольны тем, что российские власти провозгласили калмыцким ханом Церен‑Дондука, и агитировали казахов совершить нападение на Россию. Калмыцкие посланцы пускали в ход все свое красноречие, уверяли, что их правителю удалось разгромить двадцатитысячное русское войско, и презрительно отзывались о боеспособности своего противника. «А наибольше возмущали итить воевать росиския городы, понеже де росиской народ люд невоенный, яко сарты, сиречь посацкия или пахотныя мужики», — отмечал А. И. Тевкелев. Последний, прознав о подобных, совершенно неприемлемых для достоинства российского посланника разговорах, с жаром бросился убеждать Абулхаира, что двадцатитысячное российское войско не сможет разбить даже 100 тысяч калмыков. Но Абулхаир и без того понимал, что калмыки бесстыдно лгали, и предложил А. И. Тевкелеву совершить поход на мятежников, обещая, что при этом казачьих поселений на Яике опасность не коснется. А. И. Тевкелев не решился проявить инициативу в этом вопросе.

Не добившись желаемого результата, калмыцкие посланцы покинули ставку Абулхаира, но направились не домой, а к хану Среднего жуза Самеке. Об этом А. И. Тевкелева через своего родственника известил именитый батыр Джанибек аргынского рода шакшак. Как уже упоминалось, Джанибек с самого начала поддерживал инициативу Бокенбая и Есета и являлся в Среднем жузе главным сторонником идеи сближения с Россией. Но батыр из Среднего жуза имел еще больше противников, нежели батыры из Младшего жуза, которые хотя бы опирались на целый союз родов жетыру, в то время как Джанибек мог рассчитывать только на своих немногочисленных шакшаков и сары‑жетимов.

Вероятно, вследствие переговоров с калмыцкими посланцами, хан Самеке нарушил присягу и решил совершить на башкир набег, закончившийся неудачей. А. И. Тевкелев успел предупредить власти, и башкиры оказались готовы встретить врага. Казахский отряд, отправившийся угонять лошадей, был разбит, и башкиры «порубили досмерти с 30 человек». После этого в Среднем жузе А. И. Тевкелев и хан Абулхаир приобрели еще больше противников из числа родственников погибших в бою с башкирами казахов. Откровенную враждебность к ним в этот момент, помимо хана Самеке, разорвавшего свои недолгие дружественные отношения с Россией, проявляли и все остальные крупные фигуры. Абулмамбет‑султан, Барак-султан, Богембай-батыр, Кабанбай-батыр, Казыбек-бий, Кучук-хан, Малайсары-батыр, Нияз-батыр — ни один из них в тот момент не пошел на контакт с российским послом.

По‑прежнему настойчиво приглашали приехать в Средний жуз А. И. Тевкелева только шакшакские батыры Джанибек и Богенбай. Но посланник, справедливо опасаясь за свою жизнь, это приглашение отклонил.

Как оказалось, всю ситуацию с российским посланником тщательно отслеживал и Галдан‑Церен. «1 июня, получили в урге известия, что Казачья орда ныне забунтовали на своего Абулхаир-хана, что он требовал из России посланника, который у них и ныне находиться и онаго де посланника назад не отпущают и чинят великое утеснение...», — отмечал в своем журнале коллега А. И. Тевкеле-ва Л. Д. Угримов, пребывавший в тот момент при ставке джунгарского хунтайджи.

Эти сведения Галдан‑Церен вновь попытался использовать в свою пользу и предложил русскому посланнику заключить военный союз против казахов. В компетенцию Л. Д. Угримова решение таких вопросов не входило, и вышестоящие российские власти получили данное предложение только после возвращения своего посольства. Тем же летом Галдан‑Церен решил совершить поход на казахов собственными силами. Эта кампания провалилась, и джунгарское войско вернулось «с великим ущербом, так что едва и не все там остались».

В обстановке постоянных малых и больших конфликтов в обществе нарастало напряжение. Срыв переговоров после жестокого убийства посла был бы наиболее вероятен. Российские власти, смирившиеся с провалом миссии и обеспокоенные теперь только судьбой своего дипломата, выделили денежную сумму в тысячу рублей для выкупа А. И. Тевкелева из казахского плена.

К убийству посланника подталкивали и правители соседних народов, совсем не заинтересованные в успешном исходе переговоров. Осенью Младший жуз навестило еще одно посольство, направленное Доржи Назаровым и его сыном Лубжи. Они вновь предлагали объединить усилия и перейти к активным действиям, обещая взамен вознаградить старейшин богатыми дарами и освободить всех казахских пленников, находящихся в руках у калмыков. Воззвания упали на благодатную почву. «Киргис кайсацкие противные старшины, — пишет Тевкелев, — все возмутились и с оными калмыцкими посланцами соединились и стали возмущать всю Киргис кайсацкую орду, и востали на Абулхаир хана и на Букенбая батыря и на Эсет батыря и на протчих доброжелательных старшин. И Абулхаир хан от страху не знал, что делать. И объявили ему, Абулхаир хану, противные кайсаки: ежели он, Абулхаир хан, упустит Тевкелева, то его убьют до смерти». Эти «противные старшины», как далее пишет А. И. Тевкелев, собирались мобилизовать двадцатитысячное войско из Младшего и Среднего жузов и соединиться с калмыками. Такая большая армия могла бы вести успешные боевые действия против войск почти любого соседнего народа и готова была раздавить всех, кто посмел бы выступить на защиту А. И. Тевкелева.

Планируя объединить силы с казахами, Доржи Назаров и Лубжи со своими улусами перешли через Яик. Лубжи направил еще одного своего посланника к Абулхаиру для заключения союза. Однако приход калмыков вызвал крайнее негодование у Бокенбай‑батыра, который передал калмыцкому правителю, чтобы «он, Лобжа, ско-чевал со всеми своими улусами назад за Яик, пока он цел, а блиско б х кайсакам не приезжал; а ежели-де назад не поедет, но еще будет возмущать, то он, Букенбай- батыр, прямо будет ево разорять». В подтверждение этих слов казахами были совершены набеги на приблизившиеся