Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

что Абулхаир, помимо умиротворения башкир, был озабочен и совсем другими планами. Он объявил, что может снискать для башкир милость русской царицы, только для этого они должны беспрекословно исполнять его повеления, главным из которых было избрание его сына Кожахмета башкирским ханом. Часть старшин соседнего народа поддержала эту идею, и Абулхаир, породнившись с ними путем женитьбы на юной башкирке, почти год провел в Башкирии, укрепляя свое влияние.

Такой поворот событий никак не соответствовал российским интересам, но из‑за смерти И. К. Кириллова реакция оказалась запоздалой. Оренбургская экспедиция была переименована в Оренбургскую комиссию, и указом Коллегии иностранных дел от 22 марта 1738 г. новому начальнику В. Н. Татищеву было поручено немедленно выпроводить Абулхаира в родные степи, что и было исполнено.

Это было легко сделать, потому что башкиры, быстро разочаровавшись в Абулхаире, планировали обратиться за помощью к другому авторитетному казахскому правителю. В секретном письме майора Л. Д. Угримова капитану К. Брандту сообщалось, что башкиры «ни в чем Абулхаир-хана не слушают, и положились во всем на киргизского хана Барак-салтана и на сына его Шигая, который де поехал к отцу своему и обещал он, Барак-салтан-хан, быть башкирцам на помощь во многом собрании киргизцев».

Этот план также не имел успеха, поскольку значительная часть казахских батыров принимала участие в ожесточенных столкновениях с калмыками. После нескольких сокрушительных набегов калмыцкие улусы оказались прижаты к Волге. В данном случае не исключено, что эти нападения были совершены по огласованию с ногайцами. Дело в том, что с 1736 г. калмыцкие войска при поддержке русской армии несколько раз учиняли страшные погромы ногайских улусов, выступавших союзниками крымского хана и турецкого султана. Учитывая же постоянную переписку и доброжелательные отношения правителей Младшего жуза с ногайцами, о чем российским властям сообщал Дундук‑Омбо, взаимосвязь калмыцких набегов на ногайцев и казахских нападений на калмыков кажется вполне вероятной.

Батыры Алтай, Бокенбай, Джанибек, Есенбай, Есет достигли нагорного берега Волги, где зимовали калмыцкие улусы, и подвергли разгрому самого хана Дундук‑Омбо. Казахские богатыри увели в плен около двух тысяч семей, захватив в качестве трофея юрту калмыцкого хана и, что вызывало особенную досаду, главные религиозные реликвии: статуи Будды и древние священные книги.

Дундук‑Омбо желал реванша и отдал приказ своему сыну Галдану‑ Норбе совершить ответный поход на казахов с войском в 20 000 бойцов, но этот план не был претворен в жизнь по причине разногласий между отцом и сыном.

Таким образом, хан Абулхаир, превосходно зарекомендовавший себя в первые годы подданства, к 1738 г. несколько запятнал свою репутацию в глазах российских властей. По этой причине было задумано провести повторную церемонию принесения ханом присяги в г. Оренбурге.

Инициатива России по повторному приведению к присяге была встречена Абулхаиром с недоверием, поскольку по степи пронес‑ ся слух, что российские власти решили предпринять карательную акцию против казахов для наказания их за походы на калмыков. В начале июля разведать обстановку решил сам батыр Бокенбай, встретившись с В. Н. Татищевым. Батыр был щедро одарен и заве‑ рен в том, что никаких коварных замыслов российская сторона не преследуют и желает лишь привести Абулхаира и его сына Нуралы к присяге. Российские власти, помимо этого, планировали прове‑ сти эту церемонию и с султанами Среднего жуза — Абулмамбетом и Аблаем. Однако последние отговорились от участия в подобном мероприятии, ссылаясь на удаленность от Оренбурга их летних кочевий на Иртыше.

Церемония присяги прошла практически без эксцессов, и Абул‑ хаир вновь обязался: «Ея Императорскаго Величества самодер-жавству, силе и власти принадлежащия права и преимущества узаконенныя и впредь узаконяемыя по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, и в том живота своего в потребном случае не щадить, и притом по крайней мере стараться и поспешествовать все, что к Ея Императорскаго Величества верной службе и пользе во всяких случаях касатися может, о ущербе Ея Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уведаю, не токмо благовременно объявить, но и всякими мерами отвращать и не допущать, и по указам Ея Императорскаго Величества присылаемым, с крайнею возможностию исполнять тща-тися буду, как я пред Богом и судом его страшным в том всегда ответ дать могу, как суще мне Господь Бог душевно и телесно да поможет». Находившийся в аманатах султан Ералы был заменен другим сыном Абулхаира — несостоявшимся башкирским ханом Кожахметом.

Российские власти обратились к казахам с просьбой сопроводить в Ташкент большой караван в 40 верблюдов под началом поручика Карла Миллера, на что получили согласие. Естественно, что, кроме расширения торговых связей со среднеазиатским регионом, российские власти планировали собрать разнообразные сведения о данной территории и народах ее населяющих, тем более что для этого существовал прекрасный предлог. Весной 1738 г. свою готовность принять российское подданство выразил ташкентский хан Жолбарс.

Через земли Младшего и Среднего жузов этот караван прошел без особых хлопот, однако помимо охраны, выделенной шакшак-скими батырами Джанибеком и Богенбаем, свои услуги К. Миллеру в Среднем жузе навязали еще несколько человек, заведомо не внушавших доверия. Тем не менее купцы в скором времени добрались до Туркестана. Здесь россиянам свое покровительство обещал султан Абулмамбет, но сначала он должен был выручить подвергнувшихся нападению каракалпакских купцов, а потому просил дождаться его возвращения в Икане.

Безуспешно прождав султана несколько дней в указанном городке, К. Миллер решил продолжать путь самостоятельно, тем более что на этом стали настаивать сопровождающие караван батыры из Среднего жуза. Российский поручик даже не ведал того, каким опасностям он подвергает свою жизнь и какие события происходят за его спиной.

Султан Абулмамбет опоздал всего на день и собирался настигнуть российский караван по пути, но возникло непреодолимое препятствие. В Икане его встретил прославленный батыр Койгельды из племени дулат и убедительно рекомендовал не заботиться о российских торговцах и подобру‑поздорову возвращаться в Туркестан. Упомянул Койгельды и о ханских амбициях Абулмамбета, высказав мнение, что рассчитывать на это звание султан может, лишь наладив отношения с джунгарским хунтайджи.

Поскольку конфликт с Койгельды не сулил благоприятных перспектив, Абулмамбет решил снести унижение и последовать совету батыра, оставив российское посольство без должной защиты. Естественно, что при подобных обстоятельствах до Ташкента каравану дойти не удалось. 2 ноября при урочище Балакемпир Койгельды совершил запланированное нападение. К. Миллер не решился оказать сопротивление, поскольку увидел, что его охранники оказались в сговоре с нападающими. Караван был разграблен дотла. Самого К. Миллера от смерти спас сородич Койгельды, Конай‑мырза, доставивший поручика в