Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

найманов, хан Кучук и его брат Барак, которые еще в конце 1735 г. обратились к российским властям с прошением о подданстве. В частности, в экстракте Оренбургской комиссии от 31 января 1742 г. сообщалось, что «Барак-салтан… акибы сердится и с подарков, что к нему указы присылают, а все без подарков, с таким выговором, что ево признают хуже простого человека, а имянно: Джанбека и протчих батырей».

Подобное положение привело к явным столкновениям между различными группировками. Польщенный пышным приемом русских властей хан Абулмамбет уже при возвращении узнал, что подчинявшиеся его воле уаки, кереи и таракты пожелали создать собственный улус, причем избрали своим ханом сына Абулхаира — Ералы. Предводители этих племен питали какие‑то собственные обиды к Абулмамбету и решили расквитаться с ним подобным образом. Разумеется, такое событие не могло быть случайным. Абулхаир давно готовился к нему, и церемония присяги в Оренбурге лишь помогла решиться на последний шаг, чтобы продемонстрировать свое превосходство во влиянии на степные племена. Конечно, даже объединившись, эти племена не могли составить серьезную конкуренцию тем же аргынам, но А. И. Тевкелев отмечал, что «сии три рода, хотя в Средней орде всех родов безсильнея, да всех богатея». Абулмамбету не оставалось ничего иного, как до поры смириться с волеизъявлением своих недавних подданных.

Оказалось, что Абулхаир не думал ограничиваться только расширением своего влияния на Средний жуз. Хан также планировал распространить власть и на Хивинское ханство. В связи со столь неожиданными новостями в ставку хана Абулхаира было направлено посольство во главе с поручиком Д. Гладышевым и геодезистом И. Муравиным. Официальной целью миссии было провозглашено изучение места для строительства города на р. Сырдарье, о чем до этого просил сам хан Абулхаир. Однако дела у посольства не заладились с самого начала. В приаральских Каракумах российские посланники подверглись нападению и были взяты в плен. Д. Гладышев писал: «Киргисцы человек с 20, между которыми начальствующими были старшины Бабея племянники два человека Адиль да Янгилда, и ево Гладышева связав били, ножем резали и шпагу отымали, говоря что ты де еще вор жив».

Причина подобного агрессивного поведения упомянутых Адиля и Жангельды вскоре прояснилась. Оказалось, что братья являются сыновьями Байгары, погибшего в 1731 г. при нападении на посольство А. И. Тевкелева. Хотя откуп за убийство последнего был выплачен сразу по горячим следам, Адиль и Жангельды, видимо, не чувствовали себя удовлетворенными. В качестве компенсации братья завладели значительной частью имущества посланников и забрали с собой двух человек в рабство. Только после этого ошарашенные участники посольства были отпущены «с тем объявлением, что в подданстве де обретается один Абул-Хаир-Хан, чего ради и сына своего в Россию отдал, и за то подарки получает, а мы де не в подданстве».

С самим Абулхаиром российские посланцы смогли увидеться лишь 2 ноября в Аральском владении, где на тот момент пребывал хан и явно готовился к решительным действиям в отношении Хивы. Причиной тому было нашествие знаменитого персидского шаха Надира. Завоеватель многих земель, неоднократно побеждавший турецкого султана, которого мусульманские народы считали самым могущественным повелителем на планете, в 1740 г. легко покорил Бухару и двинулся к Хиве. Родственник Абулхаира, хан Ильбарс, оказывал отчаянное сопротивление, но его войска такого мужества проявить не смогли и были разгромлены. Ильбарс был вынужден капитулировать и в нарушение договоренностей казнен. Хива оказалась под властью персидского шаха, еще не решившего, кого из своих фаворитов удостоить звания хана.

В этот момент Абулхаир и заявил свои права на вакантный престол. Хан с небольшим отрядом вместе с российскими посланцами двинулся к Хиве, которую неожиданно легко занял. Местные старейшины безропотно провозгласили его своим правителем, и, как сообщал очевидец всех этих событий Д. Гладышев, 7 ноября Абулхаир уже «сидел на ханском месте, которое учреждено амбвоном, и оное покрыто персицким ковром, а на ковре подушка бархату красного; и на нем надета челма красная шелковая, и по сторонам его сидели знатныя хивинские старшины человек с сорок».

Конечно, вряд ли в данном случае Абулхаир собирался вести полномасштабные боевые действия против шаха Надира, тем более что по сравнению с персидской армией трехтысячный отряд Абулхаира скорее был похож на охрану, нежели на войско. Невероятно рискованный расчет строился на том, что Надир не посмеет вступать в конфликт с российским подданным. Здесь кстати пришлись российские посланники. С целью предотвращения возможного столкновения Абулхаир направил к Надиру своих посланников и к ним присоединил геодезиста И. Муравина, который и должен был подтвердить российское подданство нового хивинского хана.

Персидский шах внешне продемонстрировал доброжелательность к посланникам и вручил им письмо для Абулхаира, в котором признавал правомочность его притязаний на Хиву и приглашал для личного свидания в свою ставку. Помимо этого послания, Надир отправил и другое письмо, адресованное влиятельным хивинцам. В нем шах повелевал схватить Абулхаира и удерживать его под арестом до прибытия персидских войск. К счастью, бдительные нукеры казахского хана сумели перехватить это письмо. Опасаясь измены, Абулхаир решил спасаться бегством.

11 ноября Абулхаир объявил своим новым подданным, что он решил принять приглашение и лично навестить персидского шаха. Обстановка была крайне нервозной, и султан Нуралы находился рядом с отцом с натянутым луком. Городские ворота были завалены землей, но по приказу Абулхаира эту преграду убрали, и путь был освобожден.

Едва выехав за ворота, казахский отряд вскачь направился совсем в другую сторону от расположения персидского лагеря, и только тут хивинцы поняли, как их провели. «Как Хан, со всеми при том будущими и он Гладышев от города в степь поскакали, тогда Хивинцы из города в след за ними палили из пушек и из мелкого ружья, однак ни кого не убили», — описывал дальнейшие события российский посланник.

Вечером того же дня Абулхаир со своей свитой подвергся неожиданному нападению небольшого туркменского отряда. Это знаменовало собой обострение казахско‑туркменских отношений, о чем еще будет рассказано. В той же стычке казахи разбили нападавших, а затем достигли Аральского владения. Здесь Абулхаиру удалось в некоторой степени компенсировать хивинскую неудачу, поскольку его сын Нуралы был избран аральским ханом, что, впрочем, также далось нелегко. Д. Гладышев отмечает: «Будучи во оном месте, между Аральцами учинилась не только знатная ссора, но и баталия, из того что некоторая часть Аральцов намерены принять себе в Хана Абул-Хаир-Ханского сына Нурали, а другия того не хотели; однак напоследок, по окончании оной междуусобной ссоры, все Аральцы согласно реченного Нурали- Салтана приняли себе в действительного Хана, которой там и остался».

Первая неудача в подчинении Хивинского ханства своей власти не