Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев

даже и не стал бы воевать с ней. Многие казахские ханы и батыры начала XVIII в., вероятно, тоже не вполне отдавали себе отчет, какую на самом деле грозную силу представляет собой российская армия. Разгром отрядов Бековича‑Черкасского и Бухгольца не прибавлял авторитета российским правителям. Но совсем скоро казахам впервые воочию пришлось увидеть, чем генералы в причудливых париках отличаются от прежних долгобородых воевод.

После аудиенции султана Ералы у российской императрицы Анны Иоанновны, российские дипломаты получили распоряжение немедленно освоить приобретенные земли. Тут как нельзя кстати пришлась просьба Абулхаира построить город на р. Орь. В качестве плана была принята аналитическая записка о казахах и каракалпаках И. К. Кириллова. Последний совершил существенный карьерный прыжок с должности обер‑секретаря сената до поста начальника сформированной Оренбургской экспедиции, то есть став фактическим губернатором целого края. Кроме того, указом императрицы А. И. Тевкелев за свои заслуги получил звание полковника, а башкирский батыр Таймас был удостоен титула тархан.

«А ныне мы, великая государыня, наше императорское величество, со особливого нашего милосердия ко всему киргис- кайсацкому вой ску соизволили послать отсюда нашего статского советника Ивана Кирилова и нашего ж полковника мурзу Маметя (татарское имя российского посланника) Тевкелева, и указали город при устье Орь-реки построить для удобнейшего и скорейшего нашего подданного Абулхаир-хана и старшин и всего вой ска, також де и других киргис- кайсацких и каракалпацкого в наше подданство пришедших орд, ханов и старшин, и всего ж войска, и посольства от наших и ваших неприятелей охранения и защищения», — писала императрица в своей грамоте от 10 июня 1734 г.

Конечно, российские власти изначально знали, что город будет строиться совсем не для «дикого» казахского хана Абулхаира. Однако последний это понял не сразу и вел себя так, как подобает порядочному подданному Российской империи. И. К. Кириллов уже весной 1734 г. докладывал императрице, что «… Абулхаир-хан в нынешнем году службу показал, что противной партии Средней орды хан (Самеке — Р. Т.), с киргисцами в десяти тысячах собрався, хотел нечаянно на уфинский уезд напасть и разорить, то оной поданной Абулхаир-хан тотчас нарочных прислал и дал знать, по которому известию в Уфинском уезде… Таймас- батыр собрался з башкирцами и тех идущих киргисцов встретил, и разбил так, что ханское знамя и многих киргисцов побили и гнали до самых их жилищ».

Вероятно, хан Самеке не столько в силу увещеваний со стороны Абулхаира, сколько по причине давления батыра Джанибека, был вынужден повторно просить российское подданство. 10 июня 1734 г. Анна Иоанновна своим указом приняла весь Средний жуз в российское подданство, хотя фактически прошение последовало от хана племени аргын.

Составители грамоты не упустили случая от лица Анны Иоанновны напомнить хану Самеке о его прегрешениях, указав в послании предысторию взаимоотношений: «Нам, великой государыне, Нашему Императорскому Величеству, известно, как в 1731 году ты, Ше-мяки-хан, в бытность посланного Нашего в киргис- кайсацкую орду мурзы Тевкелева в подданство Наше вступил, и в верности Нам присягу учинил, а потом, преступя тое присягу, твоей орды кайсаки на Наших подданных башкирцов нечаянно напасть и раззорение им учинить хотели, а после в другой ряд ты, Шемяки-хан, сам с своими кайсаками на них же, башкирцов, приходил и, как сперву, так и в другой приход от тех Наших подданных башкирцов побеждены, и в том другом приходе, не входя до крайности, съехався с башкирцами, помирились, и ты, Шемяки-хан, по-прежнему, а старшина и вой ско вновь. Нам, великой государыне, Нашему Императорскому Величеству на верность присягали, и о принятии в Наше подданство со всенижайшим прошением нарочных посланцов на Уфу присылали, которые твои посланцы и назад к тебе отпущены».

Грамота Самеке, правда, так и не была вручена. Аргыны в этот период были заняты установлением контроля над Туркестаном, вышедшим в годы окончания «актабан шубырынды» из‑под джунгарского контроля, но так и не признавшим власти казахских правителей. Так, батыр Бокенбай рассказывал в 1731 г. российскому посланнику А. И. Тевкелеву, что у казахов «прежде были городы, а именно: Ташкент, Тюркустан, Сейрам с принадлежащими городками и деревнями и оными владели киргис- кайсацкие ханы и старшина. В тех городах живут сарты, то есть посацкие мужики, с которых брали они дань. А из тех городов выслал их хонтайша тому с 15 лет

(правильно 5 лет—Р. Т.). А ныне оными никто не владеет и дань не сбирает, живут праздно».

Племена Старшего жуза восстановили в эти годы свою власть над Ташкентом, аргыны завладели Туркестаном, а найманский хан Кучук и его брат Барак взяли под свой контроль Сайрам и Карнак. И в 1735 г. сарт Нурмухаммед уже рассказывал, что «ханы имеют особые дворы, замками в главных городах: Большой орды — в Ташкенте, в Средней — в Туркестане; и живут по своей воле, когда хотят, а больше в поле с ордою кочуют, а по выезде в домах живут и управляют дятьки их. И после калмыцкой вой ны Жолбарс-хан, по прежнему, в Ташкенте принят». В 1734 г. Жолбарсу пришлось уступить половину города хану Жаубасару, ставленнику кокандского бека Абд ал‑Рахима.

Из других источников известно, что хану Самеке все-таки удалось перевести под свой контроль Туркестан. Впрочем, реальным и полновластным правителем древней столицы стал батыр Нияз из рода сайдалы племени аргын. Вот что об этом крупнейшем историческом деятеле рассказывал В. Урусов в 1740 г.: «Средней орды знатнейший старшина Ниаз-батыр, о котором известно, что он во время Шемяки-хана в Туркестанте великую силу имел, а по смерти ево Туркестантом управлял… Оной Ниаз-батыр присмотрен по азиацкому обыкновению весьма неглупым человеком и примечено, что он пред всеми старшинами большого премусчества требовал».

Вскоре у батыра Нияза появился другой фаворит из числа чингизидов, племянник Самеке-хана, сын хана Болата и внук хана Тауке — султан Абулмамбет, который впоследствии и сменил хана Самеке.

Необходимо отметить, что в Туркестане находились ставки и других казахских ханов, за какие-либо прегрешения лишившихся народной поддержки. Одним из таких изгоев был некий хан Жангир. К. Миллер в 1738 г. сообщал, что хан этот «находится тамо в великой бедности и питается подаянием обывательским… Купцы оного ж дарили ж малыми весчицами.О нем сказывали, что природы ханской и бывал ханом, а ныне живет туне и власти никакой не имеет».

Источники практически не сообщают подробностей захвата казахами городов сырдарьинского региона, что позволяет предположить, что данная акция протекала в основном мирным путем. Российские посланцы Д. Телятников и А. Безносиков сообщали, что причиной такой пассивной обороны стали извечные междоусобицы городской знати. «Разновластие