Военная разведка России в борьбе против Японии. 1904-1905 гг. - Евгений Юрьевич Сергеев

2. Об укреплениях;

3. О планах японцев;

4. Об устройстве тыла;

5. Об организации японских войск, ходе мобилизации и новых формированиях;

6. О китайских войсках;

7. О настроениях местного населения (Маньчжурии, Монголии и Кореи);

8. Об отдельных интересных фактах, заслуживающих внимания (взятых главным образом из иностранной прессы).

В качестве дополнений к сводкам иногда прилагались схемы, чертежи, кроки, планы, рисунки и фотографии, а процесс их составления подразумевал сортировку первичных, «сырых» данных по степени достоверности на следующие две группы: документальных (т. е. не требовавших дальнейшей верификации вещественных доказательств) и предположительных (т. е. заслуживавших перепроверки донесений военных атташе, негласных агентов и лазутчиков). Любопытно, что примерно до середины 1904 г. вторая группа сведений абсолютно преобладала над первой[297].

К сожалению, качество разведывательных сводок и бюллетеней зачастую оставляло желать лучшего. По свидетельству помощника старшего адъютанта штаба 2-й Маньчжурской армии капитана, а затем полковника П. И. Изместьева, бывали случаи, когда в них «документально устанавливалось то, что на другой день документально же опровергалось». Дополнительные трудности с получением объективной информации высшим командованием объяснялись постоянной конкуренцией и разобщенностью штабов различного уровня, каждый из которых стремился «щегольнуть друг перед другом богатством добываемых сведений» в ущерб их тщательной верификации[298].

Подводя итоги аналитической работы русской военной разведки в рассматриваемый период, необходимо также упомянуть публикацию нескольких справочников, а именно: «Перечня начальников дивизий и командиров бригад японской армии» (два издания), «Организации японских сухопутных вооруженных сил» (также два издания) и «Боевого расписания японских армий» по состоянию на 1 (14) декабря 1904 г. Работа по составлению и изданию аналогичных статистических сборников была успешно продолжена в позиционной период войны и не прекратилась после установления мира на Дальнем Востоке.

Глава III. Русская военная разведка в период позиционной войны (ноябрь 1904 – сентябрь 1905 г.)

Настал уж час, настало время!

Мы восстановим вновь закон!

Войны не тяжело нам бремя,

России – смерть! Вперед, Ниппон!

Японская военная песня 1904 г.

Совершенствование организации военно-разведывательной службы

6 (19) октября 1904 г. Николай II сообщал кайзеру Вильгельму, или своему «дорогому кузену Вилли», как называл царь германского императора:

«Буду продолжать войну до конца, до дня, когда последний японец будет изгнан из Маньчжурии!»[299]

Казалось бы, складывавшаяся к середине октября обстановка на фронте благоприятствовала твердой решимости российского самодержца победоносно закончить дальневосточную кампанию: японское наступление в Северо-Восточном Китае было остановлено на р. Шахэ, количественный состав сосредоточенной там группировки русских войск, несмотря на потери, достиг 210 тыс. чел. (а к 1 января 1905 г. – уже более 300 тыс.), Транссибирская дорога пропускала до 14 (вместо четырех еще десять месяцев назад) пар поездов в сутки, защитники морской крепости Порт-Артур продолжали героически отбивать яростные атаки противника, который не смог захватить ни один из фортов внешних укреплений, наконец, у России оставался в запасе Балтийский и Черноморский флоты, объединенные силы которых с лихвой перекрывали боевую мощь японских броненосцев и крейсеров.

Кроме того, царь после долгих колебаний решил все-таки внести давно назревшие изменения в структуру управления действующей армии и флота, отражавшие переход войны в качественно иную стадию – позиционную. 10 (23) октября 1904 г. император записал в своем дневнике:

«…Решил назначить Куропаткина главнокомандующим на Дальнем Востоке с освобождением Алексеева от этой обязанности, но с оставлением его наместником. Много внутренней борьбы понадобилось для того, чтобы я пришел к этому решению»[300].

Таким образом, пагубное для русской армии двуначалие было устранено – адмирал Е. И. Алексеев отзывался в столицу, его штаб ликвидировался, а все нити общего управления сухопутными и морскими силами сосредотачивались в руках наиболее популярного в народе генерала А. Н. Куропаткина. С середины октября он стал главнокомандующим, а прежде единая Маньчжурская армия была разделена на три, каждая со своим штабом и, естественно, разведывательным отделением.

Приказом нового главнокомандующего официальные атташе в Цинской империи и военные комиссары трех ее северо-восточных провинций переподчинялись напрямую Куропаткину, штаб которого, тем самым, де-юре был призван координировать стратегическую разведку на театре войны[301].

Одновременно непосредственная работа на тактическом и оперативном уровнях перешла к разведывательным отделениям 1, 2 и 3-й армий, которые направляли в штаб главнокомандующего сводки сведений о противнике уже в обработанном виде. Вместе с тем сохранилась практика прямых контактов этой высшей командной структуры с другими штабами (тыла, Приамурского военного округа, Заамурского округа пограничной стражи), а также с дипломатическими и финансовыми представителями России на Дальнем Востоке.

Неудивительно, что столь масштабная перестройка руководящих органов потребовала кадровых изменений. Вместо В. И. Харкевича, получившего должность начальника штаба главнокомандующего, Управление генерал-квартирмейстера возглавил генерал-майор А. Е. Эверт (после мукденской катастрофы в марте 1905 г. его заменил генерал-майор В. А. Орановский, который приходился зятем Н. П. Линевичу).

С ноября – декабря 1904 г. квартирмейстерские части армий, курировавшие разведывательные отделения, возглавили соответственно: в 1-й – генерал-майор В. Е. Флуг (с марта 1905 г. замещен генерал-лейтенантом Харкевичем), во 2-й – генерал-майор Г. М. Шванк (замещен Флугом) и в 3-й – генерал-майор М. В. Алексеев[302].

Помимо перестановок на уровне высших офицеров личный состав разведывательных отделений также пополнился новыми лицами, в том числе и прикомандированными к ним генштабистами – от капитана до полковника включительно. Кроме того, объем и содержание их функций были уточнены. В частности, из ведения разведывательных отделений изъяли вопросы контрразведки, цензуры и контроля за иностранными корреспондентами на театре войны, что позволило им сосредоточить внимание на качественном улучшении всего цикла сбора, анализа и распространения информации о противнике[303].

Поражение русских войск под Мукденом в феврале – марте 1905 г. и поспешное отступление трех маньчжурских армий на север привели не только к потере соприкосновения с противником, но и к захвату японцами обоза штаба А. Н. Куропаткина вместе со всеми оперативными документами и архивом. Это затруднило, а в отдельных случаях сделало невозможным продолжение работы с агентурой сетью в странах региона. Мукденская катастрофа самым негативным образом сказалась на умах местного населения, которое окончательно потеряло веру в победу русского оружия. Показательно, что многие китайцы, которые ранее склонялись к сотрудничеству с российской военной разведкой, стремились теперь прекратить всякие контакты, не соглашаясь поступать на службу к подданным «белого царя» в качестве лазутчиков ни за какое вознаграждение.

2 (15) марта 1905 г., то есть менее чем через полгода после своего назначения главнокомандующим, генерал Куропаткин был смещен царем с этого поста, хотя и оставлен во главе 1-й армии[304]. Заменивший его Н. П. Линевич проявлял еще большую осторожность, не помышляя уже о наступлении вплоть до заключения мира, хотя к середине 1905 г. количественно русские почти вдвое превышали японцев.

Однако, как это ни выглядело