Последняя остановка. Один сребреник - Зденек Плугарж

— …Ты рехнулся, мужик, являться ко мне в воскресенье, да еще в трактир?..

— Я уже два раза ездил на вокзал выгружать вагон, — укоризненно прошептал Староста, — машина кооперативная там была, а из артели лесозаготовителей — нет! Кто будет оплачивать за проезд взад-назад, да и за сегодняшний автобус тоже?

— Сидите дома и ждите, когда я вам сообщу, черт, — зашипел пан Навратил, искоса поглядывая на милиционера. — И отойдите от меня!..

Шесть участников загородной прогулки ехали обратно, Староста со своими сел неподалеку от Богдана и Сандры: в этом жесте прочитывалось намерение уничтожить существовавший до сих пор барьер. До первой деревни они ехали в автобусе одни. Упоительное чувство: большой автобус мчался по дороге, будто специально для них. И еще тепло было на сердце от сэкономленной платы за проезд: водитель, влезая в автобус, сделал вид, словно их не заметил.

Автобус спускался в долину, перед ними расстилалась чешская земля. Тучи к вечеру разошлись, солнце косыми лучами озарило волнистые полоски полей, пашни и зеленые всходы, рощицы, синие кружочки далеких прудов. Одинокие деревья в цвету заволновались от теплого вечернего ветра, как белые невесты. Такая знакомая, близкая сердцу картина, мягкие пастельные переходы. На севере у горизонта поднималась драматическая туча, подобная замку, возносящему вверх свои этажи, ее ровное основание внизу порозовело.

Веселое приключение в самом начале — хороший старт, подумалось Богдану; он благодарно пожал руку Сандре. Старт — куда?.. Чепуха, и, уж конечно, не вначале.

Наискосок перед собой он видел некрасивое лицо Форейтки. Он заметил, что и ее — после торжественного возлияния рома, водки и пива — заинтересовала розовая туча на северной стороне. В метаморфозах тучи чувствовалось напряжение, тоска по неизведанному. Дали и перемены, беспокойство и вызов. Все волнение наступающей весны сконцентрировалось в ней; дед Пецина что-то кричал Форейтке, но бабка не воспринимала.

Автобус остановился у поворота к замку. Богдан подал руку Сандре, помогая сойти. В автобус садились последние воскресные посетители Иерусалимки, но Форейтка не трогалась с места.

— Приехали, чегой-то с вами? — дрожащим голоском кричал ей Пецина, качаясь на подножке.

— Ужин свой дарю вам, он все равно простыл, — крикнула Форейтка. Она говорила еще что-то, но ее голос был заглушен грохотом закрываемых дверей. Пятеро оставшихся ошарашенно смотрели вслед уезжающему автобусу.

— Вот теперь ясно, что настала весна, — заговорил Богдан, когда автобус свернул в аллею на дамбе. И разом осекся: ах ты…

Магиерка, стоявший рядом с ним, молчал в замешательстве. Наконец от лица всех высказался Староста:

— Так значит все-таки… — Он обратился к Богдану не без ехидства: — Видите, а вы ее защищали… Вот ведь хитрость, не сразу бежать, а через пару дней!

Гул мотора затихал, стволы старых дубов на мгновение вспыхнули белым, когда водитель дальним светом подстегнул велосипедиста, выехавшего на середину дороги.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Начало дня — самое приятное время вынужденного человеческого общения. На обед и на ужин созывают спешно: брось все и марш в столовую, нетерпеливо гремящий звонок и торопливое шарканье шлепанцев со всех сторон Богдан воспринимает как нечто унизительное: благодеяние, принимаемое по команде. На завтрак же можно прийти раньше или позднее в пределах получаса; иногда он сидит за столиком один, что создает иллюзию аккуратно содержимого пансиона.

Сегодня, неделю спустя, нет прибора там, где сидела Форейтка: подняв голову над тарелкой, Богдан сразу увидел это пустое место. По коридору приближался стук тоненьких каблучков, сейчас от дверей послышится утреннее приветствие Софи, и, если не глядеть, подумаешь, что вошел генерал.

Вслед за старой дамой пришел Перк, полюбовался в окно высоким голубым небом, расположился за столом со всеми удобствами, обе палки повесил на радиатор. Он отлично знал, что костыли были бы удобнее. Но палки куда-нибудь сунешь, усядешься и даже ногу на ногу закинешь, как герой. А с костылями ты калека, будто проба на тебе стоит.

Место Форейтки пустовало. Когда-то, давным-давно — так давно, что уже не похоже на правду, — Богдан практиковал изредка такую вещь: оторвавшись от работы, он вдруг вставал, шел в гараж, заводил свою старую «праговку» и ехал. Ехал куда глаза глядят, сворачивал, где душе угодно — ну хотя бы вслед за манящей тучей на весеннем небе, что выглядела как круто взметнувшая стены крепость. Однако незапланированные романтические поездки не способствовали предпринимательству, даже если речь шла о скромном музыкальном издательстве: Богдан путешествовал, а предприятие медленно шло ко дну. Как почти все, за что он когда-либо брался.

Одной из последних наконец появилась Сандра, уже одетая для прогулки: светлые полотняные брюки, пестрая блуза. Поддерживающий волосы узко сложенный платочек молодил ее.

— Кое-что для вас, ваше преподобие. — Софи наклонилась к священнику, показав на вошедшую взглядом. Сандра у окошка кухни получала завтрак, концы платочка сзади напоминали бант в волосах. — Еще один такой Zuwachs[21], и вы будете чувствовать себя как в пансионе… Соли, пожалуйста.

Богдан оглянулся на соседние столы, Сандра между тем принесла солонку. Она без церемоний уселась со своим завтраком за столик Богдана, заняв место Майора. Богдан в ужасе ждал, когда Софи воспользуется недисциплинированностью Сандры для выпада.

— Сквозняк, — к его облегчению, сказала она, оглянувшись на дверь. — До чего же люди стали невоспитанными: даже дверь за собой закрыть им трудно.

Прежде чем Богдан успел подняться, Сандра пошла и затворила дверь.

— Почему это вы все меня опережаете? — сказала Софи, вместо того, чтобы поблагодарить.

— Какие мелочи, я делаю это из уважения к вашему возрасту, милостивая государыня.

Священник, подергивая головой, поднял на Сандру выпученные и будто все время чем-то недовольные глаза; но теперь в них читалось одобрение.

«Куда пригласить Сандру на утреннюю прогулку? — раздумывал Богдан. — Вариантов негусто, окрестности приюта утром выглядят как вымершие, а Сандра наверняка ждет чего-то, волнующего душу. О! дом с привидениями в окне!.. Одинокое строение, окутанное тайной, — что лучше можно предложить Сандре?»

Он повел ее пустынной дорогой, вот из-за купы деревьев вынырнул серый хмурый дом — Богдан подсознательно уже готовился к подъему внутреннего волнения. Но Сандра и сверхъестественное — вещи несовместные, привидения в ее обществе чувствовали бы себя очень неуютно. Вместо гнетущего страха Богдана сегодня скорее одолевало любопытство, и ему очень хотелось, чтобы они не зря пришли с ней сюда.

— Первое окно справа на втором этаже… — Он внимательно следил за ней. Сандра прикрыла глаза ладонью.

— Там кто-то будто мигает нам фонариком…

Они подошли ближе, и Богдан успокоился: вещи пришли в движение. Сандра с восторгом смотрела в окно: клоун показывал