Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Кажется, немного времени прошло с тех пор. А вот уже идет тяжелая, кровопролитная война, и мать опять ничего не знает о сыне. Полететь бы к нему, как прежде, да куда лететь и где искать? Никто не скажет...

26

На рассвете 5 августа 1941 года в районе речки Синюха 146‑й горно-строительный полк 44‑й стрелковой дивизии вступил в бой с передовыми частями 17‑й немецкой армии.

К этому дню на южном участке советско-германского фронта создалось критическое положение. В начале августа моторизованные корпуса 1‑й танковой группы противника прорвались к Первомайску — в тыл наших 6‑й и 12‑й армий. С того-запада в этот же район вышли войска 17‑й немецкой армии. Таким образом, подразделения 6‑й и 12‑й армий, не успевшие отойти из района Умани, оказались окруженными.

Начальник штаба 146‑го горно-строительного полка капитан Головачев ночь провел во втором батальоне, организуя противотанковую оборону. Он лично проверил готовность расчетов противотанковых ружей, заставил углубить пулеметные ячейки, на левом, открытом, фланге оборудовать эскарп. Вернувшись на командный пункт полка, он умылся студеной водой, зачерпнутой адъютантом прямо из речки. Отфыркиваясь, долго тер плечи, шею, грудь, смывая въевшуюся за сутки пыль. Вода струйками сбегала по спине, по животу, приятно холодила. Побрившись, капитан наскоро, без аппетита проглотил несколько ложек пшенной каши, принесенной бойцом и поставленной в котелке на сколоченный из неструганых досок стол. Сон сморил его. Он приказал телефонисту, сидевшему в углу у аппарата, разбудить его в случае необходимости, повалился на топчан, на котором сидел, и тотчас уснул.

Его разбудили через полчаса.

— Товарищ капитан! Товарищ капитан! — тряс за плечо дежурный телефонист. — Срочно. Из тыла полка.

Головачев взял трубку. Первые же слова, услышанные им, окончательно прогнали сон.

— Танки! Нас атакуют танки! — кричал, надрываясь, начальник тыла полка. — Товарищ капитан! Они появились внезапно. Они...

Телефонист долго еще тряс трубку, звал, посылал сигналы. Связь оборвалась.

— Где командир полка? — спросил Головачев у дежурного по штабу.

— Только сейчас звонил из первого батальона.

— Доложите, что я направился в тыл полка. Попытаюсь организовать круговую оборону.

Головачев бросил против прорвавшихся танков противника разведчиков полка, взвод охраны, хозвзвод и другие подразделения штаба. К полудню полк занял круговую оборону. Возвращаясь в штаб, Головачев заметил на взгорье группу бойцов, спешно зарывающихся в землю.

— Какой роты? — спросил он.

— Первой, можно сказать, непромокаемой, — отозвался боец и, выбросив лопату земли, поднял взгляд. Он узнал Головачева и доложил: — Сержант Попков. Готовимся встретить танки, товарищ капитан. Вся рота здесь, можно сказать.

От первой роты осталось всего два неполных взвода. Головачев обошел позиции, приказал срочно восстановить связь со штабом. Когда вернулся к Попкову, отделение уже заканчивало оборудование огневых точек. Капитан прыгнул в окоп.

— Молодцы! — похвалил он. — Вот везде бы так.

Сержант устало опустился на дно окопа.

— Сколько я этой земли за два месяца перелопатил, — сказал он, — одному богу, можно сказать, известно. А что толку, товарищ капитан?

— Жив остался — это самое главное. Родная земля тебя, можно сказать, сберегла, — в тон Попкову заметил Головачев. — И за это ей сердечное спасибо.

— Это-то так, — согласился Попков. — Жив, можно сказать, остался. И сейчас спрятаться от врага я, верно, спрячусь. А чем бить его? Ведь ежели я его не побью, он дальше пойдет. А бить нечем.

Головачев увидел в нише противотанковую гранату, бутылку с горючей смесью.

— Но ты, сержант, я вижу, кое-чем запасся, — сказал он.

— Э-э! Что это, — вздохнул Попков. — Две противотанковые гранаты, можно сказать, на отделение. Обе взял себе, чтоб даром не пропали. И еще две бутылки с горючей смесью. Одну напарнику своему отдал. Есть у меня тут надежный боец крепкой породы. Ну, что это! Самое большее, если повезет, подобьем два танка. А остальные? Остальные нас до смерти утюжить будут. Пулей их не возьмешь.

— Надо держаться, — только и сказал в ответ Головачев.

— Знаю, что надо. Будем держаться.

Пожелав старому знакомому успехов, капитан выбрался наверх и скорым шагом по лощине пошел к штабу полка. Издалека доносился надсадный рев танковых моторов.

«Только бы продержаться до ночи, — думал Головачев. — Только б продержаться».

Но до ночи продержаться не удалось. В полдень немецкие танки вышли на командный пункт полка. Капитан Головачев с группой бойцов из роты связи, разведчиками и несколькими оперативными работниками штаба пытался удержаться в еще накануне наспех вырытых окопах. Уже спрыгнув в окоп, вспомнил: в штабе остался ящик с ручными гранатами. Он возил его с собой про запас. «На черный день», — шутил всякий раз, укладывая тяжелый груз в машину вместе со штабной документацией. И вот этот черный день наступил.

— В штабе гранаты! В ящике. Сюда, живо! — приказал он подвернувшемуся под руку бойцу.

Гранаты разобрали мгновенно. Головачев отпихнул ногой пустой и не нужный теперь ящик. Ему досталось пять гранат. Одна связка. Всех, кто получил гранаты, он строго предупредил: по одной их использовать бесполезно. Только связками. И под гусеницу. Или в моторную часть. Он не был уверен, все ли выполнят эти его указания. Очень велик соблазн воспользоваться каждой гранатой отдельно. Все-таки пять ударов по врагу. Глядишь, одна из гранат попадет в точку. А то, что это будут для танков лишь пять булавочных уколов, многие еще не осознали тогда. Головачеву и самому стало вдруг жаль расходовать сразу все пять гранат. В лучшем случае он мог подбить один танк. А если промахнется, то и ни одного. И останется совершенно беспомощным перед защищенным броней врагом.

Нарастающий гул заставил его поторопиться. Под рукой не оказалось проволоки. Он поискал ее глазами. Взгляд упал на только что отброшенный ящик. Минуту назад он казался бесполезным. А сейчас? Ящик был скреплен проволокой. Сбивая в кровь руки, Головачев вырвал ее с гвоздями, туго обвязал собранные вместе гранаты. Попробовал, примеряясь: «Годится!»

...Темная громада танка повисла над окопом. Провозившись с гранатами, он чуть не прозевал врага. Теперь только один выход: опуститься на дно окопа и ждать. Если повезет и не засыплет землей, тогда один шанс — мгновенно бросить связку гранат вслед уходящему врагу. Скрежет танковых гусениц резанул по сердцу. За ворот струйкой посыпался песок. Но окоп выдержал. Только стало темно. Словно в одно мгновение день сменился