Всего одна жизнь - Семён Михайлович Борзунов

Взрыва он не услышал. По брустверу окопа полоснула пулеметная очередь. Больно обожгло щеку, он мешком свалился в траншею. Успел заметить, что над ним снова нависло черное днище танка. Разворачиваясь, он скрежетал гусеницами. На этот раз окоп не выдержал. Сверху обрушилась земля...

Очнувшись, Александр подумал, что танк все еще стоит над окопом. Было сумрачно. Потом он различил низкий купол неба и тучи, подгоняемые ветром. Он попытался освободиться от навалившейся на него земли, но только ощутил невыносимую боль во всем теле и застонал. Когда снова открыл глаза, неба уже не увидел. Но сверху приглушенно донеслись чьи-то слова:

— Эй, друг! Жив, что ли?

Какой-то боец спрыгнул в окоп, стал сбрасывать с него землю. Потом, взвалив на плечи, приподнял его и бережно переложил на бруствер. Вылез наверх сам, повозившись, поднес к губам Головачева флягу:

— Выпей, полегчает.

Головачев машинально сделал глоток. Вода оказалась с песком. А может, еще раньше в рот ему набился песок. Поэтому он сплюнул.

— Пей, пей, — настаивал боец.

Он сделал еще глоток. Песок захрустел на зубах, но он проглотил эту смесь воды и земли. Боец пошарил в темноте рукой, нащупал вещмешок и, приподняв Головачева, положил тугой комок ему за спину. Все это Головачев воспринимал как сон. Реальность началась с того момента, когда боец, наклонившись над ним, вгляделся в лицо, узнал его и воскликнул:

— Товарищ капитан?! Вы ли это? Вот, можно сказать, встреча...

Головачев открыл глаза, посмотрел на бойца и тоже узнал его:

— Попков... Ваня...

Он попытался подняться.

— Лежите, лежите, — остановил его Попков. — Вам надо отдохнуть.

С минуту они сидели молча.

— Это хорошо, что вы застонали, — сказал Попков. — А то бы я запросто, можно сказать, мимо прошел. А тут слышу: стонет кто-то.

Силы возвращались к Головачеву. В серой мгле он различил темный силуэт танка, застывшего метрах в пяти от окопа.

— Хорошо, что танки отбили, — с облегчением выдохнул он.

— Это ваш? — кивнул на танк Попков. — Я тоже один умиротворил. Жаль, что один, — вымолвил он. — Больше гранат не было.

Они прошли мимо подбитого танка. Головачев быстро отыскал командный пункт полка. Увидев его, командир обрадовался.

— Жив! Ты действовал дерзко. Молодец. Танковую атаку удалось отбить, но потери у нас большие.

27

Вскоре полк получил приказ отходить в район Умани. Головачев возглавлял группу бойцов, прикрывавших выход из боя. Всю ночь сдерживали натиск противника. Многие бойцы были ранены и передвигались с трудом. В короткой балке группа остановилась на привал. Поровну поделили имевшиеся в вещмешках запасы продуктов. Позавтракали. Перевязали раненых. Только к полудню соединились с полком. Головачев по привычке уточнил потери. В результате трехдневных упорных боев в полку оставалось около роты пехоты и несколько человек начальствующего состава. Вечером 10 августа 1941 года остатки полка были стянуты к штабу 12‑й армии. Здесь же, в районе Умани, к этому времени находились: часть штаба 6‑й армии, группа офицеров штаба 44‑го горнострелкового полка. Ночь Головачев использовал на то, чтобы как-то восстановить боеспособность полка. На пополнение рассчитывать не приходилось. Но он сумел раздобыть немного боеприпасов, главным образом патронов. Приказал точно учесть и экономить гранаты, против танков применять только связки.

Бой начался ранним утром 11 августа 1941 года. В вечеру выяснилось, что вся группа опять попала в окружение. Всю ночь разведчики искали брешь в войсках противника. Кольцо оказалось плотным. Командующий 12‑й армией генерал Понеделин, принявший на себя командование группой окруженных советских войск, поздно ночью собрал командиров подразделений и частей. Он объявил, что придется вести бой в окружении и одновременно готовить удар для прорыва позиций противника и соединения с войсками фронта.

Пять дней прошли в непрерывных боях. Сколько еще можно продержаться? На исходе боеприпасы. Нет продовольствия. После совещания командного состава группы генерал Понеделин принял решение создать отряд добровольцев для прорыва кольца окружения и выхода к своим. Головачев попал в состав этого отряда. Смельчаки получили задание: прорваться на запад, идти в направлении Белой Церкви, связаться со своими войсками, доложить обстановку и просить помощи для вывода из окружения подразделений 12‑й армии.

В ночь на 18 августа отряд из ста пятидесяти человек приступил к действию. Прорываться без поддержки артиллерии и минометов было трудно. К тому же командир отряда приказал экономить боеприпасы. Без нужды не стрелять. Бить по конкретной цели. Бой начался одновременно в нескольких местах. Генерал Понеделин на двух направлениях имитировал прорыв. Но у немцев оказалось достаточно артиллерии и минометов, чтобы накрыть огнем все три участка. В утру 18 августа отряд вышел из окружения, потеряв при этом своего командира и до половины личного состава.

Сержант Попков не отходил от Головачева.

— В трудный час, — твердил он, — старым, испытанным, можно сказать, бойцам лучше держаться вместе.

Головачев не возражал. Он еще не оправился от контузии и был благодарен сержанту за помощь.

Отряд в беспорядке двигался но глубокому оврагу. Наконец люди окончательно выбились из сил. Настало время подумать о еде. Никаких продуктов с собой у них не было. Рассчитывали на скорый выход к своим. Но голод, говорят, не тетка. Нашлись добровольцы, накопали в поле картошки. Со всеми предосторожностями развели в балке костер. В горячую золу зарыли крупные круглые картофелины. Ели с аппетитом, приговаривая: «Соли бы».

В этой тяжелой обстановке Головачев решил взять командование отрядом на себя.

— Давайте, товарищи, решим, — сказал он уставшим воинам, перекидывая в ладонях только что вынутую из костра картофелину. — Как быть дальше? Воинское подразделение должно иметь командира, его заместителя и штаб. Иначе оно не подразделение, а толпа.

Все молчали. Понимали, что капитан прав.

— Вот и командуй, — отозвался наконец один из командиров рот. — Мы только рады будем.

Головачев оглядел устало лежавших по склону балки людей. Среди них были и командиры взводов и рот, и офицеры штабов. Каждый мог командовать не хуже его. Но не сладкая это доля — распоряжаться судьбами людей, когда не знаешь, откуда грозит опасность и что ждет всех их уже за склонами этого оврага.

Он приказал сосчитать людей. Оказалось, что после ночного боя в отряде осталось восемьдесят пять человек. Он разбил их всех на две роты, назначил командиров. Под командованием сержанта Попкова создал