Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

22 орудия пароходофрегата «Таиф», бежавшего из Синопской бухты в самом начале морского сражения. Если говорить о силе артиллерийского огня противника, то следует учитывать то, что построенная дугой турецкая эскадра в начале сражения закрывала собой сектор обстрела трех из 6 береговых батарей Синопской крепости.

Соотношение личного состава корабельных экипажей было тоже в пользу севастопольской эскадры: 6718 человек против 4520. Но здесь не учтен личный состав шести турецких батарей и крепостного гарнизона, который оказался на положении заинтересованного зрителя, и без пальбы на исходе сражения бежавший из крепости и города. Турки всерьез опасались высадки русского десанта.

…Ранним утром 16 ноября корабли русской эскадры снялись с дрейфа. На них началась окончательная подготовка к предстоящему сражению. Канониры раскрепили все орудия, оставя их только на боковых и задних талях; к орудиям поднесли банники, ганшпуги, прибойники, пыжи; в ведра налили воды. Батарейные палубы полили водой и посыпали песком.

Флотоводец России решил атаковать неприятеля двумя колоннами по три линейных корабля в каждой. Наветренная колонна в составе: 84-пушечный корабль «Императрица Мария» под флагом вице-адмирала П.С. Нахимова, 120-пушечный корабль «Великий князь Константин» и 84-пушечный корабль «Чесма». Наветренная колонна в составе: 120-пушечный корабль «Париж» (командир капитан 1-го ранга В.И. Истомин, будущий контр-адмирал и герой обороны Севастополя) под флагом контр-адмирала Ф.М. Новосильского, 120-пушечный корабль «Три Святителя» и 84-пушечный корабль «Ростислав».

Движение к Синопу началось в 9 часов 30 минут, когда на флагманском корабле взвился сигнал «Приготовиться к бою и идти на синопский рейд». После состоявшегося молебна на русских кораблях подняли якоря, и, поставив все возможные паруса, и колонны двинулись в кильватерном строю к Синопу, где все уже было готово к их встрече.

Считается, что турки успокоенные длительным крейсированием севастопольской эскадры, заметили ее слишком поздно, когда она приблизилась к Синопу на полмили. В противном случае действия турок могли бы быть иными, хотя этот вопрос для исследователей достаточно спорный. Вице-адмирал П.С. Нахимов в донесении князю А.С. Меншикову о начале атаки на Синоп писал так:

«В 9 часов по полуночи мы спустили гребные суда, а в 91/2 – пошли в Синоп, исполнив все по предначертанию; когда показан был полдень, корабли, готовые к бою, летели на рейд, под национальными флагами на брам-стеньгах. Несмотря на дождь, неприятель нас заметил: над его пароходами клубился дым, суда начали исправлять свои шпринги…»

При входе в Синопскую бухту огонь по севастопольской эскадре открыли три ближайшие береговые батареи. Однако русские корабли прошли мимо них на достаточном удалении (5–10 кабельтовых) и были недосягаемы для огня турецких крепостных орудий. Но выстроившийся в бухте турецкий флот молчал и оставался недвижим. Осман-паша видел предпочтительность своей позиции при открытии морского сражения.

В 12 часов 28 минут, когда головные корабли русской эскадры уже подходили к назначенным по диспозиции местам в Синопской бухте, с турецкого 44-пушечного фрегата «Авни-Аллах», на котором хорошо видимым развевался флаг вице-адмирала Осман-паши, раздался первый пушечный выстрел. И вслед за ним заблистала и загрохотала вдруг, взбурлив и вспенившись, вся бухта: огонь открыла вся линия турецких кораблей, на которых с нетерпением ждали сигнала со своего флагмана. Белые клубы густого пушечного дыма стали заволакивать поле битвы на море.

Турецкие пушкари традиционно били главным образом по рангоуту и такелажу кораблей противника. Это была их излюбленная тактика в морском бою в эпоху парусного флота. Как выразился писатель-маринист С.И. Сергеев-Ценский, это была тактика паука. Паук, бросаясь к жертве, запутавшейся в паутине, старается ее немедленно обездвижить, обрывая или оплетая паутиной крылья.

То же делали и османы, стараясь сбить паруса и тем самым омертвить чужие корабли, лишить хода. Именно поэтому в начале морского боя их пушкари били чаще всего излюбленными книпелями (от немецкого «дубинка») – снарядами гладкоствольных орудий кораблей и береговых батарей, состоявших из двух чугунных дисков или полушарий, соединенных между собой железным стержнем. Книпелями хорошо ломались мачты и рвались паруса.

Осман-паша надеялся, что с окончанием маневра русских кораблей на них моряки начнут убирать паруса, и стрельба по рангоуту в это время приведет к гибели многих из них. Однако здесь вице-адмирал П.С. Нахимов переиграл своего соперника: он распорядился взять паруса на гитовы (снасти для подтягивания парусов перед их окончательной уборкой). В результате такой предусмотрительности первый залп турецких орудий не причинил особого вреда русским кораблям и потери в людях были сведены до минимума.

Русские корабли упорно продвигались сквозь огонь турецких пушек к назначенным им по диспозиции местам: на сближение с эскадрой Осман-паши они шли без единого выстрела. Лишь став на позиции на якорь и взяв паруса на гитовы, они открыли с дистанции в 150–200 саженей (320–380 метров) ответный огонь во всей его силе. Орудийные расчеты сразу же стали демонстрировать ужасающую для османов скорострельность и меткость.

«Как при извержении вулкана, поднявшегося со дна моря, – пишет С.Н. Сергеев-Ценский, – бухта вся клокотала, клубясь дымом, белела высокими фонтанами здесь и там, вздувала волны, стонала, ревела, грохотала, сверкала огнями выстрелов, как молниями из туч…»

Ситуация быстро менялась. Превосходство эскадры П.С. Нахимова в артиллерии и, прежде всего, в хорошей выучке русских комендоров сразу же сказались на ходе Синопского сражения. Особенно результативной оказалось стрельба из бомбических орудий, разрывные снаряды которых вызывали большие разрушения и пожары на вражеских кораблях. 60-фунтовые гаубицы сыграли решающую роль в стремительном перехвате инициативы в завязавшемся противостоянии двух боевых линий и полном уничтожении турецкой эскадры у Синопа.

Уже вскоре флагманский турецкий корабль «Авни-Аллах» метким огнем с линейного корабля «Императрица Мария», флагмана вице-адмирала П.С. Нахимова, получил столь серьезные повреждения и возгорания, что продолжать бой он уже не мог. Его экипажу для собственного спасения оставалось только одно – выброситься на мель под береговой батареей № 5. Там, прямо под берегом флагманский корабль Осман-паши и сгорел у всех на виду.

Недолгим оказалось сопротивление 44-пушечного фрегата «Фазли-Аллах» (бывший до плена в 1829 году русским «Рафаилом»). Он оказался под пушечным огнем «Императрицы Марии». Весь объятый пламенем, фрегат выбросился на мель у берега перед той же турецкой батареей № 5. Там он и сгорел в тот день.

После Синопского боя самую высокую оценку получат творцы артиллерийского огня «Императрицы Марии» командиры батарейных палуб лейтенанты Петр Прокофьев и Дмитрий Бутаков. Они будут поощрены за «личную храбрость и распорядительность во время боя, при метком и быстром действии их деков».

Не менее успешно действовали два других линейных корабля нахимовской колонны – «Великий князь Константин» и «Чесма». Под точным шквальным огнем русских кораблей взлетел на воздух, взорвавшись, 60-пушечный фрегат «Навек-Бахри». Он ушел на морское дно на месте своей стоянки. Затем из вражеского полумесяца были выбиты 60-пушечный фрегат «Несми-Зефир» и 24-пушечный корвет «Неджми-Фешан». Тот и другой, будучи сильно поврежденными, выбросились на берег и