Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

По калибрам выпущенные снаряды распределялись следующим образом: выпущенных из 36-фунтовых орудий – 64%, из 24-фунтовых орудий – 24%, из бомбических орудий – 12%.

Корабли по неприятелю сделали следующее число артиллерийских выстрелов: «Ростислав» – 4962, «Париж» – 3944, «Великий князь Константин» – 2602, «Императрица Мария» – 2180, «Три Святителя» – 1923, «Чесма» – 1539; фрегаты: «Кагул» – 483, «Кулевчи» – 260; пароходофрегаты: «Крым» – 83, «Одесса» – 79.

Печальный итог Синопского морского сражения для проигравшей турецкой стороны, которая подверглась артиллерийским атакам со стороны моря, был таков:

66-пушечный двухдечный египетский фрегат «Низамие» («Порядок») под флагом контр-адмирала Гуссейна-паши – будучи сильно поврежден, дрейфуя к берегу, загорелся и взорвался после боя;

60-пушечный фрегат «Навек-Бахри» («Морская стрела») – взорвался и затонул на месте стоянки в ходе боя;

60-пушечный фрегат «Несми-Зефер» («Зефир победы») – сильно поврежденный выбросился на берег и был сожжен после боя;

56-пушечный египетский фрегат «Дамиад» – сильно поврежденный, выбросился на берег и был сожжен после боя;

54-пушечный фрегат «Каиди-Зафер» («Путеводитель победы») – сильно поврежденный выбросился на берег и взорвался;

44-пушечный фрегат «Авни-Аллах» («Бог-Спаситель») под флагом вице-адмирала Османа-паши – загорелся и выбросился на мель под защиту береговой батареи № 6, сгорел;

44-пушечный фрегат «Фазли-Аллах» («Божия помощь») – загорелся и выбросился на мель под защиту батареи № 5, сгорел;

24-пушечный корвет «Неджми-Фешан» («Лучезарный») – сильно поврежденный выбросился на берег и сожжен (взорвался) после боя;

24-пушечный корвет «Фейзи-Меабуд» («Источник изобилия») – сильно поврежденный, сдрейфовал к берегу, выбросился на мель и был сожжен после боя;

22-пушечный корвет «Гюли-Сефид» («Белая роза») – взорвался и затонул на месте стоянки в ходе боя;

22-пушечный пароход «Таиф» под флагом контр-адмирала Мушавера-паши (Адольфа Слейда) – вышел из боя, уклонился от погони и бежал в Константинополь;

4-пушечный пароход «Эрекли» – взорвался и затонул на месте стоянки в ходе боя;

транспорты «Фауни-Еле», «Ада-Феран» и два брига – сгорели от пападаний снарядов, затонув в местах стоянки;

синопская крепостная батарея № 1 – в конце боя прекратила сопротивление;

синопская крепостная батарея № 2 – в конце боя прекратила сопротивление;

синопская крепостная батарея № 3 – уничтожена в конце боя;

синопская крепостная батарея № 4 – уничтожена в конце боя;

синопская крепостная батарея № 5 – уничтожена, к 17.00 ее орудия замолчали;

синопская крепостная батарея № 6 – уничтожена в ходе боя.

Здесь надо особо сказать, что 44-пушечный фрегат «Фазли-Аллах» до 1829 года назывался «Рафаилом», входившим в состав Черноморского флота. Он стал значимым морским трофеем турок, поскольку оказался единственным в истории всех Русско-турецких войн.

Четыре батареи Синопской крепости (№ 3, 4, 5 и 6) в результате меткой и непрерывной стрельбы русских комендоров были выведены из строя – «будучи сровнены с землей в конце боя», перестав существовать как таковые. Здесь особенно отличилась артиллерия линейных кораблей «Чесма», «Три Святителя» и «Париж». Контрбатарейную дуэль также вели экипажи «Великий князь Константин» и «Ростислав».

Дело при Синопе стало для России на века историческим морским сражением. Победным. Сам вице-адмирал П.С. Нахимов в своем приказе писал следующее:

«…Изъявляю душевную мою признательность второму флагману (контр-адмиралу Ф.М. Новосильцеву) как главному моему помощнику, который, идя передовым в своей колонне, так неустрашимо вел ее в бой… командирам кораблей и фрегатов за хладнокровие и точное постановление своих судов по данной диспозиции во время сильного неприятельского огня, равно и за непоколебимую их храбрость в продолжении самого дела; обращаюсь с признательностью к офицерам за неустрашимое и точное исполнение ими своего долга, благодарю команды, которые дрались, как львы, и заслуживают награды за истинно русскую храбрость и присутствие духа во время боя».

С такими подчиненными, отмечал флотоводец П.С. Нахимов, которые проявили «и знание своего дела, и самую высокую храбрость», «я с гордостью встречусь с любым неприятельским европейским флотом». И это были не праздные слова.

Показателен такой эпизод, случившийся уже после окончания морской баталии. Озабоченный вице-адмирал П.С. Нахимов направил в горящий во многих местах турецкий город с греческим пригородом письмо к австрийскому консулу следующего содержания:

«Позвольте мне обратиться к вам, как к единственному европейскому представителю, флаг которого я вижу развевающимся в городе, чтобы вы известили власти несчастного города Синопа о единственной цели прибытия сюда императорского русского флота.

Узнав, что турецкие корабли, которые постоянно направляются к абхазским берегам для возмущения племен, подданных России, укрылись на синопском рейде, я был доведен до плачевной необходимости сражаться с ними с риском причинить ущерб здешнему городу и порту. Я отношусь с симпатией к печальной судьбе города и мирных жителей, и только упорная защита вражеских кораблей и в особенности огонь батарей вынудили нас применять бомбы в качестве единственного средства поскорее привести их к молчанию.

Но наибольший ущерб, причиненный городу, определенно вызван горящими обломками турецких кораблей, сожженных большей частью их собственными экипажами…

Теперь я покидаю этот порт и обращаюсь к вам как к представителю дружественной нации, рассчитывая на ваши услуги, чтобы объяснить городским властям, что императорская эскадра не имела никакого враждебного намерения ни против города, ни против порта Синопа. Примите, сударь, уверения в моем высоком уважении».

Особой страницей в летописании о морском сражении при Синопе является бегство с поля военного парохода «Таиф», которым командовал английский советник командующего турецкой эскадрой. Причем бегство совершалось на глазах экипажей кораблей Осман-паши и самого султанского флотоводца, когда бой в синопской гавани был только в самом разгаре и орудия «Таифа» весьма востребовались.

Адольфус (Адольф) Слейд, он же Мушевар-паша, перед войной посетивший черноморские порты России, в том числе и морскую крепость Севастополь, как опытный разведчик был достаточно хорошо осведомлен о состоянии Черноморского флота и его севастопольской корабельной эскадры, зная ее сильные и слабые стороны. Слейд словно предвидел, что воевать с Россией на Черноморье ему придется, как и его Британии.

Если сказать больше, то ведь не по собственной же инициативе этот человек с «туристическими наклонностями» заинтересованно посетил российские портовые точки на северных берегах Черного моря, побывав даже в Севастополе. Там «путешественник» Адольфус Слейд сумел воочию познакомиться со всем, что хранила в себе морская твердыня и ее прекрасная гавань.

Лучшего, знающего советника султанскому флотоводцу Осман-паше было среди своих не сыскать, как и командующим союзными эскадрами, которые «томились в ожидании» в проливах под Константинополем. Только Осман-паша вряд ли мог подумать, что англичанин Адольфус Слейд с адмиральским титулом паши бросит его уже в самом начале морской баталии у Синопа, когда еще не было ясности в ее исходе. По большому счету, оправдываться беглецу Слейду было попросту нечем. Но его «заслугой» стало то, что он первым принес на берега Босфора печальную весть о «синопском погроме». Мушевар-паша при этом не забыл заявить, что он «был» в том бою.

Английский флотский офицер в чине турецкого паши стал как бы