Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

После этих успехов корабли нахимовской колонны перенесли свой шквальный огонь на противостоящие им две турецкие береговые батареи. К концу боя они были «стерты с лица земли», то есть полностью разрушены как таковые, а батарейцы на виду с моря бежали подальше от берега.

Артиллеристы линейных парусников «Великого князя Константина» и «Чесмы» за день Синопской виктории получили самую высокую похвалу командования и вице-адмирала П.С. Нахимова. На первом из них комендорами руководили артиллерийские офицеры Николай Гаврилов и Николай Беклеметко. На втором деками (артиллерийскими палубами) командовали лейтенанты Михаил Белкин и Михаил Шемякин.

Флагманский корабль контр-адмирала Ф.М. Новосильского «Париж» атаковал египетский 56-пушечный фрегат «Дамиад», который оказался прямо перед его позицией. Против «Парижа» здесь действовали 22-пушечный корвет «Гюли-Сефид» и одна из береговых батарей турок. Понеся тяжелые повреждения, охваченный пламенем, фрегат сдрейфовал к берегу и здесь вскоре взлетел на воздух. Затем взорвался и затонул на якорном месте корвет.

После этого «Париж» сосредоточил весь свой огонь на 64-пушечном египетском двухдечном фрегате «Низамие» (самом мощном в эскадре Осман-паши) и ближайшей береговой батарее турок. Флагманский фрегат контр-адмирала Гуссейна-паши тоже получил сильные повреждения и горящим сдрейфовал к берегу, где и взорвался, но уже после боя. Вскоре замолчали и орудия береговой батареи, которая перестала существовать как таковая.

Особенно страшным, губительным для турецких кораблей оказался огонь бомбических орудий корабля «Париж». Их расчетами командовал лейтенант П. Никитин, который в бою проявил «отличное мужество и превосходные распоряжения при действиях бомбической батареи».

Не меньший успех выпал на долю и двух других кораблей колонны контр-адмирала Ф.М. Новосильского – «Три Святителя» и «Ростислав». Своим огнем они поразили и подожгли 54-пушечный фрегат «Каиди-Зафер», которому пришлось выброситься на берег, где он и взлетел на воздух. На мель пришлось выброситься и 24-пушечному корвету «Фейзи-Меабуд», который сгорел уже после боя.

От попаданий русских бомб в конце боя взорвались и затонули на месте 4-пушечный пароход «Эрегли», два брига и два военных транспорта (купеческих судна). Все они стояли на якорях перед молом внутренней синопской гавани под прикрытием береговой батареи № 5.

В тот день на севастопольской эскадре появились свои «рекордсмены». Одним из них стал старший артиллерийский офицер линейного корабля «Ростислав» Антипенко. В тяжелом бою он со своими подчиненными добился наибольшей скорострельности орудий, демонстрируя отличную выучку и слаженность расчетов. В ходе боя был ранен, но остался в строю до самого его окончания.

Вице-адмиралом П.С. Нахимовым были отмечены искусные действия не только корабельных офицеров, но и нижних чинов. Так, его благодарности удостоились матросы Федор Жемарин, Иван Дмитриев и Андрей Кириллов, которые «находились при доставании ядер из трюма, что исполняли с особым рвением и смелостью» под вражеским огнем.

Синопское морское сражение длилось почти 5 часов. Турки лишились 15 кораблей из 16. Спасся бегством только благодаря своей быстроходности один 22-пушечный пароход «Таиф», на котором находился англичанин в турецком адмиральском чине Адольфус Слейд (Мушевар-паша). Сперва «Таиф» на полном ходу проскочил мимо маневрировавших у входа в бухту фрегатов «Кулевчи» и «Кагул». Затем он ушел от трех пароходов отряда вице-адмирала В.А. Корнилова, спешившего к Синопу.

Пароходофрегат «Одесса» (6 орудий) в открытом море попытался перехватить 22-пушечный «Таиф» и сойтись с ним на абордаж. Состоялся артиллерийский бой. «Таиф», имея преимущество в огне и ходе, выиграл артиллерийскую дуэль, и Мушевар-паша продолжил путь бегства от Синопа, где гремели пушечные залпы.

В турецком стане творилось что-то для него ужасное. Бегство «Таифа» деморализовало турецких офицеров, видевших эту картину. Они стали оставлять свои корабли, еще не вышедшие из боя. Бежали даже их командиры, бросая на произвол судьбы подчиненные им команды: Измаил-бей с парохода «Эрекли», Ицет-бей с фрегата «Фейзи-Меабуд»…

«Гром выстрелов, рев ядер, откат орудий, шум людей, стоны раненых – все слилось в один общий адский гвалт. Бой был в разгаре».

Финал морского сражения у Синопа был таков. В 2 часа дня строй полумесяцем турецкой эскадры оказался совершенно разрушенным, и победитель был уже ясен той и другой стороне. В 4 часа дня береговые батареи № 5 и 6 были «стерты с лица земли» метким и губительным огнем с линейных кораблей «Париж» и «Ростислав». Другие четыре батареи Синопской крепости замолчали раньше. Находившиеся в ней турецкие военные вместе с горожанами бежали в окрестные горы.

Конец Синопского морского сражения, когда прозвучали последние пушечные выстрелы на фоне горящих и догорающих турецких кораблей в гавани, нашел свое отражение и в корабельных документах, и в воспоминаниях его рядовых участников. Зрелище действительно оказалось памятным.

«Бой в 21/2 часа почти прекратился, – записано в шканечном журнале линейного корабля «Три Святителя». – Правый фланг, не имея у себя ни одного противника, умолк, между тем как на левом были слышны изредка выстрелы с фрегата «Дамиад», который, лежа на мели под прикрытием навалившего на него фрегата «Низамие», снова открыл огонь; мы и «Париж» по ним действовали, но в 3 часа все смолкло и бой окончен совершенно: неприятельской эскадры не существовало».

Мичман А.Д. Сатин из экипажа «Трех Святителей»: «Команда вела себя выше всякой хвалы. Что за молодецкая отвага, что за дивная хладнокровная храбрость! Как теперь вижу: стоит красавец-комендор, знаменосец 32-го экипажа, Дехта, и держит большим пальцем правой руки запал у только что выстрелившего орудия. Вырвало ядром рядом с ним двух человек, он бровью не пошевельнул, только скомандовал, когда орудие было готово: «К борту!»

В донесении генерал-адъютанта В.А. Корнилова адмиралу князю А.С. Меншикову о том писалось так: «…Картина разрушений на рейде Синопа была выше всякого описания: случившиеся в порте суда все сожжены, остались одни днища на отмелях; батареи срыты…»

Потери личного состава у турок выразились примерно в 3000 человек. В плен попало кроме самого командующего вражеской эскадрой Осман-паши три командира кораблей и 180 нижних чинов. В основном это были члены экипажей горевших судов, которые во избежание их гибели снимались победителями. Часть пленных, в основном раненых, свезли на берег и там им даровали свободу, что вызвало благодарность турок.

Потери в людях севастопольской эскадры выразились в 38 убитых и 210 раненых. Они были несравнимыми с людским уроном вражеской эскадры. Повреждения же кораблей оказались более серьезными, особенно в рангоуте и такелаже, что потребовало незамедлительного ремонта прямо в синопской гавани.

Синопское морское сражение стало предметом многих серьезных научных исследований и докладов на военно-морских научных конференциях. Так, в работе контр-адмирала Г.Н. Антонова и капитана 1-го ранга В.А. Цуварова «Артиллерия российского флота в Синопском сражении 30 ноября (по новому стилю) 1853 года» даются составляющие огневой мощи севастопольской эскадры в тот викториальный день.

Они заключаются в следующем. В морском сражении под Синопом артиллерия кораблей русской эскадры выпустила по противнику свыше 18 тысяч различных снарядов. Согласно отчетности, это были: ядрами