Поворот на лето - Алексей Котейко

– Но хозяин так и не откликнулся. Может быть, уехал, или умер. В любом случае, теперь, похоже, Цезарь – мой.

– Он вас не очень-то хорошо знает, – с сомнением заметила ветеринар. – Вы как… – она запнулась.

– Как приходящий отец, – усмехнулся мужчина. – Что правда, то правда. Что ж, нужно будет навёрстывать. Я постараюсь, приложу усилия. Может быть, есть что-то почитать на эту тему?

– У вас с работой, рыбалкой и этими поездками разве остаётся время на чтение? – подколола его Елена.

– Немного, перед сном. У меня на прикроватной тумбочке всегда какая-нибудь книга. Знаете, ещё с детства, – рассказывая, он всё больше воодушевлялся, глаза заблестели. – Это уже привычка. Правда, – гидроинженер замялся, блеск в глазах потускнел, – в последнее время я читаю меньше. Десяток страниц за раз, больше просто не получается – вырубаюсь.

– Вот-вот, а подумайте, вам же придётся утром и вечером водить его на прогулки. Играть, общаться. Конечно, не целыми днями, как вы сейчас делаете в выходные, но всё-таки это социальное животное, ему требуется внимание.

– Значит, буду гулять, играть и общаться, – Антон упрямо нахмурился. – Я его не брошу, и отдавать никому не хочу.

– Жаль, – Елена задумчиво потирала руки, следя за закипающим на плите чайником.

– Что – жаль?

– Что не хотите отдать его.

– Чужим людям? Ни за что.

– Ну почему чужим? Мне.

Мужчина растерянно оглядел кухню, будто ища какую-то подсказку. Озадачено почесал затылок.

– Вам?

– Мне. А что такого? Он ведь достаточно долго прожил тут, привык. Для собаки это будет оптимальным решением – как минимум, позволит избежать стресса. Да и вам не придётся менять привычный распорядок, приспосабливаться к такому соседу. Не подумайте! – поспешила добавить она, с тревогой наблюдая, как гость поднимается на ноги и принимается мерить шагами маленькую кухню. – Вы можете точно так же приезжать и навещать его по выходным, я буду только рада. Он ведь и к вам тоже привязался.

Антон рассеянно кивнул, думая о чём-то своём.

– Вы сказали, что будете рады? – переспросил он, избегая встречаться с женщиной взглядом.

– Что? А, ну да, конечно. Ваши прогулки ему на пользу и…

– Подождите, – тихо попросил он, и Елена тут же смолкла. – Я хотел спросить о другом. Вы – будете рады?

– Я не совсем понимаю…

Гидроинженер потёр ладони о джинсы, будто они у него вспотели. Шагнул к стулу, нервно плюхнулся на него и замер, напряжённо выпрямившись.

– Скажите – только честно! Вы терпите мои визиты лишь из-за Цезаря?

– Что-что? – в голосе женщины послышалось удивление и недовольство. – Да как вам такое в голову пришло?!

– Простите, я неправильно выразился. Вечная беда, – он криво усмехнулся, – всегда выбираю не те слова.

– Если помните, я сама предложила оставить его здесь до полного выздоровления, – теперь голос Елены звучал холодно и строго. – И позвольте заметить, что я не имею привычки улыбаться людям в лицо, а за спиной говорить о них гадости. И если я пускаю кого-то в свой дом, то делаю это искренне. И…

– Вы будете рады, если я стану навещать Цезаря… или вас?

Что-то в этом вопросе остановило разгорающееся недовольство женщины. Знакомые ямочки в уголках мужских губ пытались, но всё никак не смели сложиться в улыбку, а за высказанным вопросом явственно чувствовался другой, витавший в воздухе все эти недели, но так и не озвученный ни им, ни ею.

Елена подумала, что ответь она сейчас нечто в духе: «Но вы же будете видеть и меня» – и Антон просто встанет, попрощается и уйдёт. Навсегда. Оставив ей Цезаря и – по своему обыкновению – деньги на содержание пса. Он клал их то на полочку для ключей, то у телевизора, то на письменный стол. Всякий раз Елена натыкалась на свёрнутые в трубочку банкноты лишь после ухода гостя, всякий раз строго выговаривала ему за это при следующей встрече – но мужчина только смущённо улыбался и всё повторялось снова.

«Вы будете рады, если я стану навещать Цезаря или вас?»

Она мысленно повторила эту фразу, не замечая, что нервно сжимает прихватку. На плите начал посвистывать закипающий чайник, а Елена сидела на своём стуле и никак не решалась взглянуть на мужчину напротив. Тишина в кухне словно сгустилась, настороженная и тревожная. Вдруг за окном хлопнуло, затем ещё и ещё, разрывы пошли один за другим и небо заискрилось огнями фейерверка, отражающимися в оконном стекле.

И почти сразу в соседней комнате горестно взвыл напуганный пёс, до того мирно спавший на своём матрасике. Застучали по полу лапы, что-то со звоном разбилось. Люди вскочили со своих мест и бросились к Рыжему, который метался в гостиной, взлаивая при каждом новом хлопке. Антон сграбастал питомца в охапку, Елена принялась гладить его, торопливо говоря что-то ласковое. Пёс жмурился, вздрагивал и поскуливал, но чувство знакомых рук всё-таки немного успокоило его.

Они так и вернулись на кухню втроём, к негодующему свисту выкипающего чайника. Женщина торопливо повернула переключатель, огонь потух. Антон сидел на стуле, поглаживая лежащего у него на коленях Рыжего. Елена достала из шкафчика чашки и жестянку, заварила чай и сказала:

– Удивительно. Я и не подозревала, что он боится фейерверков.

– Это необычно?

– Нет, почему. Собаки могут бояться грозы, например. Просто он всегда так спокойно реагировал на разные громкие и резкие звуки на улице, а тут хлопки не такие уж сильные – и прямо паника.

– Теперь будем знать, – мужчина спустил с колен завозившегося пса и Рыжий улёгся на полу у его ног. Хозяйка повернулась к холодильнику, достала кувшин с молоком.

– Вы так и не ответили, – раздался голос за её спиной.

– Я не совсем понимаю ваш вопрос, – с деланной беззаботностью торопливо заговорила Елена, снова поворачиваясь к столу. – Я… Что?

Она удивлённо смотрела, как широкая улыбка расплывается по лицу Антона. Растерянно перевела взгляд на кувшин в своей руке, затем – на чашку мужчины, в которой тёмный, крепко заваренный чай уже смешивался с белым молоком.

– Что? Ты же всегда пьёшь с молоком и без сахара…

– А ты – с сахаром. Два кусочка, – заметил он, потянувшись к сахарнице.

Глава 13. Мост

Запах Рыжий почувствовал ещё издали, и запах этот псу совсем не понравился. Он остановился, принюхался. Дорога впереди шла между рядами нагнувшихся друг к другу деревьев, а затем спускалась вниз по склону, так что бродяга видел только светлую арку там, где лесной коридор заканчивался. Рыжий скривил морду и чихнул. Из зелёного, покрытого молодой листвой тоннеля, отчётливо несло горелой нефтью.

Однако выбирать не приходилось: пёс шёл