Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

– Да ладно! Может, ты ему на хвост случайно наступил?

– Ничего я не наступал! Мне вон тот угол надо разобрать, а Бандит… да сам гляди!

В «тот» угол, дальний, узкий и темный, сваливали не то чтобы хлам, скорее то, что не нужно вот прямо сейчас. И даже не то чтобы сваливали, складывали аккуратно, чтоб долго не копаться, если понадобится что-то достать. Правда, не случалось такого уже давненько.

– Эй, Бандит, ты чего?

Тот стоял спиной к «складу» и, стоило Джафару приблизиться хоть на шаг, вставал в самую боевую из всех позиций: спина дугой, хвост трубой, шерсть дыбом, пасть оскалена…

– Дай-ка я попробую… – Рик попытался подойти к проблемной куче.

Кот растопорщился еще сильнее – хотя это казалось невозможным – и в дополнение к атакующей позе заорал.

– Вы чего тут над кошаком измываетесь?

– Мы? – хором возмутились Рик с Джафаром, синхронно поворачиваясь к появившемуся сзади Агроному. – Он не дает подойти.

– Странно… – Агроном внимательно глядел на немного утихшего Бандита. – Если бы он не давал разобрать лежанку Мексиканца, я бы еще понял, защищает свое место, хотя это больше собачья манера. Но здесь…

– Может, крыса?

– Непохоже… Но что-то там ему очень не нравится.

– Не нравится там, а кидается на нас?

– Считает, что там внутри что-то для нас опасное. Что нельзя трогать.

– Типа не буди лихо?

– Что-то вроде того.

– И что, так все и бросим? Карандаш нам голову оторвет за разбазаривание имущества.

Агроном присел возле Бандита:

– Умница, хороший кот. Спасибо тебе. Мы поняли, что там что-то плохое. Но и ты пойми, там ведь и нужное всякое есть.

Кот слушал внимательно, даже хвост опустил.

– Давай так, – продолжал Агроном. – Я буду очень осторожно снимать сверху по одной вещи, а ты меня остановишь, когда почуешь, что плохое… ну… совсем близко, что ли? Можно?

Он снял с самого верха посеченный осколками бушлат. Потом пустой снарядный ящик. Потом завернутые в кусок брезента берцы…

Кот сидел, весь напружинясь и даже слегка порыкивая, но в боевую стойку пока не становился.

– Эх, жалко, свет сюда так и не протянули…

Куча уменьшилась примерно на две трети, когда негромкое порыкивание стало непрерывным, норовя перейти в вой…

– Тихо, Бандит, я понял. Но чем тебе пандовские штаны не понравились? Он их зашить хотел, да и забыл. Палку бы какую…

Джафар на мгновение исчез, но тут же вернулся, протянув Агроному кривоватую, но крепкую «оглоблю», которой иногда подпирали дверь.

– Тихо, Бандит, я гляжу очень внимательно, и ты гляди… – концом «оглобли» Агроном слегка сдвинул камуфляж, потом еще чуть-чуть… – Мекс, фонарик дай…

Отдавать просимое тот не стал – вдруг Агроному свободная рука понадобится – но, врубив свет на полную мощность, направил на злополучные штаны.

– Ох ты… – очень тихо пробормотал Агроном. – Тс-с-с, Бандит, я уже увидел…

Между складками ткани поблескивало что-то темное…

Секунды хватило ему, чтоб шагнуть в сторону, дотянуться до любимого котелка Блондина – хватало на кулеш для всей команды! – перевернуть и накрыть «проблему». Сверху положил брезентовый сверток с берцами – ничего тяжелее вокруг не наблюдалось.

– И что с ними дальше делать? – бормотал он. – С одной стороны, один выстрел из РПГ проблему ликвидирует, с другой – шмоток жалко, черт его знает, чего там внизу, да и живых тварей просто так жечь как-то нехорошо.

– И что, пусть остаются? – Джафар, получивший задание разобрать этот самый угол, довольным не выглядел.

Агроном пожал плечами:

– Ну… индийских браминов среди нас вроде нет. Блондин, ты случайно никаких тайных знаний от индийских предков не получал?

– Думаешь, раз я черный и кучерявый, значит, непременно цыган? А у меня всего лишь папаша – дитя Московского фестиваля молодежи.

– Значит, заклинать не умеешь… жаль…

К счастью, под теми самыми штанами виднелось еще что-то тряпочное, а чуть ниже торчали два оружейных ящика. Фанерный щит, иногда служивший столом, в восемь рук провели под тряпьем по поверхности ящиков – накрывавший все это котел даже не шелохнулся – и вытащили наружу. Бандит бдил, Джафар, прищурившись, сжимал рукоятку любимого «стечкина».

Когда импровизированные носилки оказались за пределами территории форта, Агроном отбросил в сторону сверток с берцами, снял котелок и скомандовал:

– Переворачиваем. Джафар, если они к нам…

Но стрелять не пришлось.

Черный клубок вывалился из скомканного тряпья еще в воздухе, шмякнулся на землю, развернулся…

Гадюк оказалось пятеро. И поползли они в сторону лесочка, подальше от людей…

– То есть вы пожалели… гадюк? – выдохнула корреспондентка, разжимая кулачки.

Рик заметил на внутренней стороне ладошек белые следы от ногтей – надо же, как переживала, пока мы рассказывали. Такая хорошая… Черт, в мирной жизни уже телефончик бы выпросил, а сейчас как? Только плечами пожать:

– Не столько я пожалел, сколько Агроном. Но, как подумаешь, за что их убивать было? Не нападали ни на кого, просто забрались в тепло, чтобы перезимовать. Крысы вот – те да, гадили всячески, а эти… и ведь даже когда мы их из теплого гнездышка да на холод – тоже нападать не пытались. Да и нападать на ноги в берцах – так себе затея, их не прокусить.

– А почему кот раньше вам ничего не говорил про этих змей?

– Не видел в них опасности, наверное. Спят себе и спят. А когда Джафар кучу разбирать начал – причем голыми руками – тут совсем другое дело. Растревожил бы, а в практически замкнутом помещении… Страшно подумать…

– Страшнее, чем когда вас атаковали или обстреливали?

– Конечно, страшнее. Когда обстрел или атака… ну это работа, понимаете? Тяжелая, опасная, но там как-то не до страхов. Дело надо делать. Вам вот – страшно, что может прилететь? Где совсем горячо, вас, наверное, не пускают, но прилететь-то везде может.

– Знаете, а вы правы. Как-то не думается об этом. Когда уже дома – там да, страшно бывает задним числом. А тут… Работа, которую за меня никто не сделает. Точнее, простите, я много на себя беру. Сделают, но… так, как я, никто не сделает. Не потому что я лучше всех, а потому что другой и сделает по-другому. Другой, может, и на кота вашего особого внимания не обратил. Не кот же воюет. Хотя на самом деле – и он тоже. И это… важно. Хотя, наверное, и ему тоже бывает страшно…

– Ничего, привыкнет теперь и к мирной жизни, – Рик вовсе не собирался этого говорить, оно как-то само вырвалось. Наверное, на фоне мысли о том, что в мирной жизни уже телефончик бы попросил.

– К мирной жизни? – она слегка сдвинула брови. Не то чтобы не поняла, не первый день же тут, скорее, ждала подробностей.

…он вдруг, как наяву, увидел, даже почувствовал, как Бандит, прикусив не только штанину, но и голень прямо под коленом, больно, тянет его к выходу из ячейки, как орет при этом – негромко, рот-то занят, но яростно – как сам он