Война глазами детей - Олег Юрьевич Рой

– Тихо сидите, – строго, но мягко, чтобы не напугать еще сильнее, велела она сестренкам. – Надя, успокой Любу. Пойду гляну, что там.

По крыше уже ничего не стучало, но с севера продолжали доноситься взрывы и стрельба. Крылечко выходило на юг, не разглядеть, что творилось на станции.

Зато за бывшим колхозным полем на буйно разросшийся ольшанник опускался… парашют!

Капитан ВКС России Слава Москалев возвращался с боевого вылета. Реактивные снаряды его Су-25 ушли точно в цель, уничтожив стоящие на станции танки-подранки, подготовленные к эвакуации. Свои подбитые машины бандеровцы просто бросали, но иностранную технику приказано было вывозить. Даже если перспективы ремонта выглядели сомнительно – вывозить любой ценой; нельзя же подпускать «русских варваров» к «высоким западным технологиям»!

«Чего мы там не видели», – усмехался Москалев. Почитай, все разновидности западных «подарков» уже трофеями взяли, но никаких особых технологий не обнаружили; наша техника – точно круче. Так что не за «секретные технологии» они боятся: не хотят попасть на московскую выставку трофейной техники. Позор на весь мир – а у оружейных компаний продажи падают. Как говорит уже вполне бессмертный Данила Багров, там «вообще все просто так, кроме денег».

Однако не все из вывозимых танков были безнадежны: отремонтируют, и они снова в строй вернутся. Нам оно надо? Еще хуже, что кроме танков в эшелоне имелась и артиллерия – та самая, что обстреливала Донецк. Ответ эти вояки, конечно, получали, да оттого не легче. И вот чтоб эти стволы опять начали палить по школам и больницам?!

Так что, разнося эшелон в мелкую труху, капитан Москалев даже улыбался.

Только атаковать пришлось на малой высоте, куда вполне доставали бандеровские зенитки. Его «СУ-шка», конечно, вся в броне, но тут уж смотря какая плотность огня: если много зениток работает, никакая броня не выдержит.

Славе было жаль самолет, словно тот был живой. Сроднились уже. А тут – подранили, с-с-сволочи! Еще и топливные баки пробили, теперь за «СУ-шкой» тянулся густой шлейф.

«Только бы дотянуть! – почти молился Слава. – Только бы через линию перелететь, а там уж хоть в огороде на брюхо, но сяду…»

Лес, потом кусочек поля, и можно садиться…

Лететь приходилось низко, и Слава увидел, как от пересекающей лес «железки» вбок уходило ответвление – накрытый маскировочными сетями тупик. С высоты не разглядел бы, но сейчас видно ясно: там еще один эшелон. Тепловоз, полтора десятка вагонов, в каких до войны возили донецкий уголек. Сейчас «вэсэушники» таскали из них к стоящим вдоль полотна грузовикам ящики. Такие знакомые ящики…

Снаряды!

Тысячи? Десятки тысяч?

А стрелять эти негодяи предпочитают по гражданским: по рынкам, школам, больницам. Лена, девушка Славы, была простым библиотекарем и сейчас лежала в госпитале после одного из таких обстрелов. Ей еще повезло, до нее долетели только осколки стекол…

И боекомплект он уже весь израсходовал, даже из пушки отстрелялся по прикрывающим станцию зениткам. Сообщить на базу? Но – время, время! Пока вылетят, пока найдут – грузовики уже повезут смерть на позиции…

…Первый муж маминой бабушки в Великую Отечественную летал на СБ-2, скоростном бомбардировщике. Самолет был и вправду быстр, немецкие истребители за ним угнаться не могли. А вот бомб мог утащить немного, тут уж либо скорость, либо объемы.

В сентябре сорок первого капитан Стеклов, возвращаясь с боевого вылета, обнаружил колонну немецких танков, заходящую к нашим во фланг. Разведка, увы, не всесильна и не всевидяща. И тогда Максим Стеклов направил на колонну свой самолет. Уничтожил три танка и грузовик, сорвав удар по незащищенному участку наших войск.

Слава вспомнил кровь на полу библиотеки, обрывки книг, тоже перепачканные красным… Кроме Лены, пострадали еще несколько читателей и второй библиотекарь. Но самым жутким почему-то показался портрет Пушкина, разрезанный осколком пополам…

– Ну… последний бой? Давай, милая… – шептал он, направляя «СУ-шку» на эшелон.

Самолет шел точно в цель…

…и рука автоматически – сказались годы тренировок – нажала на гашетку катапультирования.

Слава этого практически не заметил. Только слегка удивился, когда резкий толчок вынес его из кабины вверх, в просторное ярко-синее небо.

Кажется, по нему стреляли…

«СУ-шка» врезалась в эшелон! Первые одиночные взрывы почти сразу превратились в один сплошной гул. Слава вдруг вспомнил, что стомиллиметровый снаряд с «начинкой» содержит сто девяносто два стальных шарика. Это не считая, собственно, снарядных осколков…

Купол парашюта превратился не то что в решето – в лохмотья. Несколько раз зацепило и самого Славу… рука сама скользнула за пазуху и сжала ладанку, что подарила Лена…

Удар взрывной волны вышиб дух – контузия. Слава потерял сознание. И уже не видел проносящихся внизу домов, огородов, той самой железной дороги, не чувствовал, как хлещут по лицу ветки – его бросило в самые густые кроны…

– Так, девчата, бегом, бегом, – скомандовала Вера, вбегая в дом.

Стянула с родительской кровати покрывало, схватила аптечку, скудную, хоть плачь – чистые тряпки, марли да пузырек самогона вместо спирта, вручила Наде, подхватила Любу и потащила сестер наружу. От попыток девочек о чем-то спросить отмахивалась: потом, потом.

За спиной, на севере, еще грохотало, но уже тише.

Они бежали не по дороге – Вера страшно боялась потерять направление, а туда, где виднелся в ярко-синем небе белый лоскут.

Наверное, поэтому нашли они парашют быстро, его белая масса ярко выделялась в густой зелени.

Потом Вера увидела ноги – точнее, торчащие из кустов ботинки. Божечки, только бы жив, только бы жив! Это же наш! Он разбомбил секретную ветку, куда пригоняли эшелоны со снарядами, и наша разведка никак это место не могла обнаружить. Наш! Вера едва не заплакала, но стиснула зубы. Не до слез.

Хриплое дыхание показалось девушке сладчайшей музыкой. Живой…

– Надь, ты лучше всех по деревьям скачешь, давай, лезь наверх и попробуй его отцепить… Любаня, бери покрывало и расстели его вон там, на прогалине.

Сама ухватила летчика за ноги и принялась тащить. Слишком тяжелая ноша для шестнадцатилетней девчонки, почти прозрачной от постоянного недоедания. И кусты словно не желали отпускать добычу. Летчик же был без сознания и ничем не мог помочь своей спасительнице. При виде красной звезды в белой окантовке Вера опять едва не заплакала, теперь от злости на собственную слабость: он же – наш! А она…

– Вот! – на рухнувшую сверху белую груду спрыгнула Надя. – Ух ты! Живой? Давай вместе…

– Я постелила, – сообщила Люба.

У Нади тоже силенок было негусто, но вдвоем – не в одиночку. Кое-как затащив летчика на покрывало, Вера бегло осмотрела раны: вроде все поверхностные, иначе что бы она делала? А теперь у незнакомого мужчины появился шанс. До темноты недалеко… и до дома тоже.

Ей вспомнилась читанная давным-давно книжка – а может, рассказ прабабушки, давным-давно умершей, – как санитарки во время Великой