Военная разведка России в борьбе против Японии. 1904-1905 гг. - Евгений Юрьевич Сергеев

Финансирование отряда, получившего наименование, аналогичное прозвищу Чжан Чжэнъюаня, организационно разделенного на три сотни и оказавшегося в непосредственном ведении штаба главнокомандующего, осуществлял сам Тифонтай. Сфера деятельности «Пинтуя» включала левый фланг маньчжурских армий, где действовала кавалерийская группа генерал-майора Ренненкампфа. Для наблюдения за отрядом Чжан Чжэнъюаня при нем состояли сначала штабс-капитан 11-го Восточно-Сибирского полка В. В. Блонский, а затем поручик 35-го Восточного-Сибирского стрелкового полка Суслов. Кроме того, в состав подразделения входили десять нижних чинов и два фельдшера, командированных из казачьих частей[368].

Однако, несмотря на серьезные организационные усилия и крупные финансовые затраты, туземные сотни в общем не оправдали возлагавшихся на них надежд русского командования. Такой вывод следует сделать, например, при ознакомлении с аналитической запиской упоминавшегося капитана Генерального штаба Одинцова, который критически оценивал результаты пребывания подразделений «китайской милиции» на службе «белому царю»:

«Неся печать случайной организации, отряды эти не имеют во главе своей одного общего руководителя, а у последнего не может быть опытных помощников, проникнутых идеей и могущих завоевать глубокую симпатию у предводимых ими наемников-китайцев».

Высказывая глубокий скепсис по поводу их «годности даже к простому сторожевому охранению», составитель записки, возможно, несколько сгущая краски, далее констатировал:

«Пополняемые разным сбродом, по большей части грабителями мирного населения, еще недавно служившими у японцев, команды эти между мирными китайцами носят название «русских хунхузов». Ничего не делая, они грабят жителей в районе, занятом нашими войсками, увеличивая раздражение населения против нас. Единственный стимул этих наемников – нажива, и служат они у нас лишь из-за денег (плата от 40 до 60 руб. человеку, а у японцев – не более 35 руб.)»[369].

Выводы Одинцова подкрепляет рапорт старшины сводного кавалерийского туземного отряда Алтухова относительно одного из командиров-китайцев, датированный 8 (21) июля 1905 г.:

«Бывший предводитель хунхузов Сяобей, ныне офицер 5-й туземной конной сотни, наводивший страх и трепет на все мирное население Гиринской и Хэйлунцзянской провинций, с поступлением к нам на службу не только не бросил своего разбойного промысла, но, наоборот, прикрываясь русским именем, стал производить грабежи и разбои в еще большем масштабе, чуть ли не среди белого дня, опираясь на то, что китайские власти бессильны предпринять что-либо против него как находящихся под русским покровительством».

Любопытно, что Алтухов предлагал арестовать Сяобея и тихо выслать его на Нерчинскую каторгу. К сожалению, нам неизвестен финал этого дела[370].

Более объективный анализ достоинств и пороков милиционных разведывательных групп представлен в отчете штабс-капитана В. В. Блонского, мнению которого, на наш взгляд, вполне можно доверять:

«Что касается пригодности отрядов типа «Пинтуй» для партизанских и разведывательных действий, то на основании прежнего моего знакомства с китайскими войсками и опыта, полученного за время пребывания при отряде «Пинтуй», я пришел к такому выводу: отряды из милиционеров и хунхузов обладают многими неоцененными (так в документе. – Е.С.) свойствами и могли бы принести нам огромную пользу, если же в действительности действия их оказались менее полезными, чем можно было ожидать, – то это произошло по причинам внешним, от чинов отряда независящим.

Упомянутые выше полезные свойства китайских отрядов, принадлежащие каждому чину в отдельности, суть следующие:

1. знание местности,

2. умение ориентироваться на местности,

3. владение местным языком,

4. имение (так в документе. – Е.С.) во многих пунктах театра войны родных и знакомых,

5. отношение населения, выражающееся в оказании всякого рода содействий отряду.

К вредным свойствам отряда надо отнести лишь абсолютное незнакомство с постановкой военного дела в европейских войсках и приверженность к китайской рутине.

Внешние причины, по которым отряды оказались малополезными, заключаются в том, что они формировались спешно и без всякой подготовки отправлялись в дело. Действовать, как разведчики, им было трудно, потому что они не имели представления о том, о чем надо разведывать – о японской армии; для боевых же действий против европейски обученных войск они не были подготовлены и представляли из себя слишком слабые силы. Конечно, замеченные недостатки могли бы быть в значительной мере исправлены с течением времени, но прекращение войны и вызванное им расформирование отряда не дало сделать это»[371].

В свою очередь составители итогового отчета разведывательного отделения штаба главнокомандующего акцентировали внимание на других, не менее существенных причинах роспуска туземных сотен, который был санкционирован Н. П. Линевичем 2 (15) сентября 1905 г.:

«…Постоянно поступали жалобы от населения на милиционеров-китайцев, состоявших на нашей службе, за чинимые ими грабежи и насилия, что заставило в конце концов отказаться от содержания на нашей службе китайских отрядов…

Главная причина неудовлетворительной деятельности китайских отрядов заключалась в недостатке офицеров, знающих китайский язык, которые могли бы быть назначены состоять при названных отрядах для руководства и наблюдения за их деятельностью»[372].

Впрочем, разочарование командования в использовании конных и пеших отрядов хунхузов не только не снизило, но даже усилило интерес штабов к тактической разведке силами секретной агентуры, организация которой также претерпела изменения по сравнению с начальными месяцами войны.

Общую координацию осуществляло Управление генерал-квартирмейстера штаба главнокомандующего, но непосредственное руководство агентурой перешло в ведение штабов армий, тыла (до июля 1905 г.) и военных комиссаров при содействии пограничной стражи и Приамурского округа. На корпуса и отдельные отряды возлагалось проведение войсковой разведки в соответствующих секторах фронта. Этим вопросом занимались специально назначенные офицеры, как правило, генштабисты. Речь о них еще впереди.

«Таким образом, – отмечалось в итоговом отчете разведывательного отделения штаба Н. П. Линевича, – достигалось тройное наблюдение над фронтом и ближайшем тылом противника (корпусами, штабами армий, штабом главнокомандующего»[373].

Анализ источников показывает, что было бы ошибочно проводить резкую грань между тактическими и оперативными агентурными разработками. Различие состояло лишь в уровне координации и масштабности конкретных задач. Более того, новая инструкция армейским штабам, одобренная Куропаткиным в конце 1904 г., указывала на необходимость тесной связи между тайной и войсковой разведкой[374].

Основную часть работы по расширению, а после Мукдена и в значительной мере воссозданию агентурной сети из числа китайцев (ханьцев), маньчжур, монголов, корейцев и других народов Дальнего Востока, выполняли, как уже отмечалось выше, опытные специалисты, владевшие китайским языком и хорошо знакомые с местными условиями штабс-капитаны Россов и Блонский. Районы их ответственности делились примерно по линии ЮМЖД. Однако в связи с командировкой первого из них в Монголию фактически весь комплекс обязанностей по этому направлению военно-разведывательной службы с марта 1905 г. оказался в непосредственном ведении второго офицера.

В своем отчете В. В. Блонский стремился не только объективно рассмотреть систему организации тактической разведки силами лазутчиков-китайцев, но и сопоставить ее с аналогичной практикой японских спецслужб. Поэтому он выделил четыре ключевых момента: поиск кандидатов на выполнение секретных заданий, методика их подготовки,